– Вот и дальше не смей. Ты меня не видел. А начнешь просить в Элению вернуться, с обрыва сброшу.
– Эления, – сказал юноша, – добрых тридцать лет обходилась без вас. Не понимаю, с чего бы мне просить вас вернуться.
– Ну там же угроза гражданской войны, – вставил Март.
– Она так или иначе случится. Или вы полагаете, что одно присутствие принца Линнара решит все накопившиеся проблемы?
– Единственного, кто вынесет Дарсиар? – хмыкнул Ли. – Не все, но многие. А теперь марш отсюда.
Март остановил послушавшегося эльфа. И правда ведь шею свернет. Они молча дождались луны и медленно начали спускаться. Юный эльф упорно молчал, Ли тем более, ну а Марту куда ж, он простолюдин, ему невместно. Он хихикнул, вспомнив, как они с Ли вытаскивали застрявшего в щели Игрока. Ли тянул, а Март сзади толкал, оглядываясь ежесекундно. Ему и самому надо было в эту самую щель пролезть, потому что сзади напирала нечисть, и за себя он не волновался, щель была не настолько узка, если умеешь владеть собственным телом. Лумис – не умел. В конце концов Март ощутимо кольнул его кончиком кинжала в божественный зад. Лумис заорал так, что нечисть ненадолго остановилась, и выдрался на свободу, а там и Март ужом скользнул, хотя и был покрупнее Игрока. И ничего. Громы и молнии на его голову обрушены не были. Лумис, конечно, поорал и поругался, но совсем немного. Он понимал.
Наверное, Игроки договариваются не использовать свою божественную силу… кроме постоянного воскрешения. Харт пользовался огромной армией, Лумис – магическим оружием (причем плохо), Бьянка – магией. Настоящей. Март до сих пор ее поцелуй помнил. Не только потому, что все раны мгновенно затянулись, а переломы срослись. Его никогда принцессы не целовали. Даже если на самом деле их звали мужскими именами. Он снова хихикнул, не обращая внимания на ворчание Ли. Он странно вспоминал Игру. Когда только монстров, когда только страшные мгновения, когда только забавные. Вот как сейчас.
У подножия скалы юный эльф еще раз поклонился. С достоинством. Март так не умел и учиться не собирался. Ему при дворах не бывать, а с охраняемых купцов и его неуклюжих поклонов хватит. Ли кивнул. Маска высокомерного эльфа.
– А какие они, боги? – спросил юноша вслед. Ли повернулся и пожал плечами.
– Боги? Они как люди.
И все. Март едва не хихикнул снова, но сдержался и потащился следом за другом. Тот шествовал с высоко поднятой головой. Даже с задранной. Пока не споткнулся на ровном месте и совершенно неаристократично выругался.
– Завтра берем первую попавшуюся работу, – озабоченно сказал он. – Проболтается мальчишка. А я вовсе не хочу интереса к своей персоне. Особенно если учесть, что тебя опять не примут во внимание.
В этом-то что плохого? Март пожал плечами: работа так работа. Хочется Ли убегать от своих, пусть убегает, эльфы встречаются вне Элении очень редко. Разве что нынче, когда разбежались по миру наследного принца отлавливать и на трон сажать. Не упрямился бы принц, глядишь, войны и правда можно бы избежать.
Отчего-то представилось, как вешают этого самого мальчика-эльфа. Его имя Март уже забыл, как забыл и имя мальчишки, который вместе с ними избежал петли, но умер под кнутами. Когда умирают солдаты, еще ничего…
На чердаке Ли демонстративно завалился спать, а у Марта не получалось. Лезли в голову другие убитые войной. Игрой богов. Стройные ряды виселиц, планомерные казни, убитые самим Мартом вражеские солдаты… и монстры. Чудовища, в дом которых вломились Игрок, эльф и человек. Что вообще-то делает человек, когда на пороге появляется некто с обнаженным мечом? Вот и монстры делали то же самое. И что с того, что они потом воскресали…
Воскресали. Как Лумис. Причем даже без колодцев. Магия. И как хорошо, что потом они эту магию вернули на место. Этим Март гордился куда больше, чем путем, пройденным рядом с Игроком. И Ли почему-то ему в этом завидовал. Он почему-то не считал глупым сочувствие монстрам. Ну, не то чтоб сочувствие, конечно… Понимание? Наверное. А Март в свою очередь не понимал, почему Ли так думает. Потому что сам Март считал это именно что глупостью.
* * *
Взять первую попавшуюся работу не получилось. Сначала ничего не попадалось, а потом попались они сами. Вместе с полусотней других наемников. Их просто остановила стража и вежливо, но убедительно попросила проследовать. Ли осмотрелся и уныло кивнул. Проследовали они в большой замкнутый двор, где и увидели своих конкурентов. У Марта засосало под ложечкой. Заранее.
Целый день их продержали на улице, хорошо, день выдался славный, умеренно солнечный и умеренно теплый. Март поговорил с несколькими знакомыми, но те знали ровно столько же. А Ли почти все время просидел у стены, грызя травинки. Все вокруг себя выщипал, словно голодная овца.
Очень хотелось есть, пить и отлить, но никто не предлагал. Никто, собственно, даже на крики и стук не отзывался, словно переловили наемников – и забыли о них. Солнце только начало опускаться к горизонту, как Ли решительно поднялся, отошел в дальний от себя угол двора… и отлил. Остальные, поразмыслив, сделали то же самое. Не в штаны же, на самом деле.
Март прислонился к стене, нагревшейся за день, и даже вздремнул. Спрашивать Ли? Смысл? Захочет – сам скажет. А Ли только поинтересовался, ничего, мол, это Марту не напоминает. Ох как напоминало…
Перед закатом наконец появился человек. Важный такой, в мундире и с глазами бывалого вояки. Март совсем погрустнел. Он, понятно, не заподозрил, что боги снова решили поиграть, люди и без них вполне с войнами справляются.
Он почти угадал. Обозрев разномастную толпу, объединяемую только настороженным вниманием бывалых телохранителей, вояка досадливо крякнул и сообщил, что собравшемуся сброду предлагается настоящее дело. Сброд промолчал. Обидчивых здесь не имелось. И тогда начальник объяснил, в чем дело. Слава богам, речь шла не о войне… но о чем-то вроде. В окрестностях славного города давно орудовала шайка разбойников, и вот чаша терпения переполнилась, шайку решили выловить, а оставить город без присмотра стражи тоже никак невозможно, вот и собирали людей, умеющих держать оружие.
Если в прошлый раз выбор был невелик – армия или головорубная машина, то сейчас возможностей предоставлялось больше. Серебряные рудники, угольные шахты… что-то еще. На каторге они уже были, возвращаться не хотелось. И вот ведь несправедливость: они не в тюрьме сидели, а честно работу искали.
Народ погудел немного и задумался. Понятно, что и грехи за каждым водились, и повода, чтоб отправить на рудники, здесь искать никто не собирался. Кто ж вступаться станет… ну пусть не бродяги, но ведь и не почтенные граждане. Март вообще на здешнем языке говорил с таким произношением, что Ли страдальчески морщился и даже шуточек не отпускал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
