— Боюсь, что даже в вашей стране я буду пренебрегать этим правилом, — улыбнулась принцесса. — Хотя это требование приличий, но, думаю, мне простят, если я не стану ему следовать. Пойдёмте, канцлер. Скоро наши зоологи будут кормить птиц, я хотела показать вам этот процесс.
— Да, ваше высочество, — кивнул Фокс и подал Анастасии руку.
Роланд
Сегодня принцесса была не менее прекрасна, чем на балу, хотя оделась она в повседневный костюм, причём брючный, тёмно-вишневого цвета, с воротом под самое горло и явно очень тёплый. В Альтаке женщины не носили брюки совсем, даже на лошадях ездили в специальных сёдлах. А вот в Альганне подобная одежда не возбранялась, хотя и не была популярна. Причиной, скорее всего, была одна известная современная альганнская писательница, яростно критиковавшая в своих романах чрезмерную эмансипацию женщин и высказывавшая опасение, что в будущем представителей обоих полов нельзя будет отличить не только по одежде, но даже по длине волос.
— А как вы относитесь к романам Сильвии Дэйл? — поинтересовался Роланд, шагая по парковой дорожке под руку с молчаливой принцессой.
Анастасия действительно с тех пор, как они вышли из дворца, не проронила ни слова. Зато активно оглядывалась по сторонам, словно пыталась запомнить окружающее. Фокс её понимал — мало ли, когда она в следующий раз увидит здешние места? Если согласится выйти замуж за Огдена — точно не скоро. А канцлер надеялся, что согласится.
Парк вокруг них был красив золотой, с оттенком багрянца, осенней красотой и сейчас, когда землю освещало утреннее солнце, а небо было холодного голубого цвета, особенно восхитительно смотрелся. Удивительно, как же невероятно ярко вспыхивают все краски перед тем, как природа надевает саван из белого снега и погружается в сон до весны.
— За этим именем скрывается мужчина, — живо засмеялась Анастасия, и канцлер удивлённо на неё покосился.
— Откуда вы знаете?
— Вы забыли, что мужем принцессы Анны был глава комитета культуры? — вздохнула девушка, и её улыбка сразу угасла. Понятно почему — муж её высочества Анны погиб от рук заговорщиков при их очередной попытке убить императора. — Дядя Вольф многое рассказывал. Прочитав один роман, я выразила сомнения в том, что его писала женщина, и он по секрету сообщил, что я права. Автор — мужчина, аристократ в годах. Очень боится, что вскоре женщины будут всё больше и больше работать и совсем перестанут рожать. Вот и критикует все идеи, которые касаются равенства женщин и мужчин в обществе, осуждает брюки и уж тем более короткие стрижки. Вы из-за моей одежды вспомнили Сильвию Дэйл?
— Вы проницательны, ваше высочество.
— Да тут не нужна проницательность, это очевидно, — пожала плечами принцесса, вновь улыбнувшись. — Я знаю, что в Альтаке немыслимо надевать подобное, и, в отличие от традиции с фрейлинами, эту я нарушать не собираюсь. Если только мне вздумается покататься на лошади… Тут уж я точно не надену платье, простите. Во дворце у Огдена есть лошади?
— Есть, принцесса, — ответил Роланд, сдерживая желание поморщиться.
Каролина обожала этих животных. И чтобы сгладить вину перед женщиной, которую он хотел взять в жёны, Огден подарил ей нескольких лошадей. Теперь каждое утро Каролина прогуливалась по парку, сидя на лошади, причём в окружении своих фрейлин.
Да-да, Огден для неё и фрейлин нашёл. Чтобы не скучала.
Канцлер пока и представить не мог, как на это отреагирует Анастасия. Но точно не собирался скрывать подобное от принцессы до прибытия — необходимо было объясниться раньше.
Но не сейчас.
— Лошади — это хорошо, — продолжала между тем Анастасия. — Хотя гораздо сильнее я люблю птиц, особенно когда они не в клетках. А вот и оранжерея! Пойдёмте скорее.
Через несколько минут Роланд сделал вывод, что принцесса права в своей любви к птицам, — никогда он не видел столь величественного и завораживающего зрелища. Все птицы оранжереи — из тех, которые не спали днём, — слетались к кормушкам, каждая к своей. Хлопали крыльями, кричали что-то, оглядываясь и окидывая сородичей свирепыми взглядами — не трогай, мол, моё!.. И от буйства красок, шума крыльев и постоянного разнообразного гогота у Роланда даже немного голова разболелась.
Но с каким восторгом Анастасия за всем этим наблюдала! И не молчала, рассказывала Фоксу обо всех птицах, указывая на них рукой.
— Вот это прианы из Корго. Смотрите, какие алые, а крылья жёлтые, и клювы у них синие! Они питаются только очень сладкими плодами, а если дать более кислый, разжуют и плюнут им в тебя, представляете? С характером птички! А вон там голубые пташки, видите? Быстро-быстро машут крыльями. Они такие крошечные, но тем не менее — это самая быстрая птица в мире!
— Вы не шутите? — развеселился Роланд. — Вот эта козявочка, извините, самая быстрая птица?
— Именно эта козявочка, — решительно закивала Анастасия. — Маленькая, но удаленькая. Так бывает, канцлер. Особенно в природе. Самые сильные запахи источают далеко не самые большие и красивые цветы, больше всего молока приносят не самые крупные животные, а то, что сильнее всего притягивает взгляд, порой может оказаться ядовитым.
Канцлер невольно посмотрел на Анастасию, изучая её воодушевлённое лицо.
Был ли это намёк на то, что с принцессой не стоит играть в игры? Он пока не мог определиться. Чувства говорили, что нет, но разум… Разум, помнящий про то, что рядом с ним сейчас стоит дочь и сестра предателей, шептал, что рано делать выводы.
Анастасия
То, что канцлер подозревает её в притворстве, Анастасия отлично понимала — ей даже эмпатический щит для этого не нужно было снимать. Просто подобное было логично. Анастасия по жизни часто сталкивалась с настороженностью и принимала её как должное. Мало кто верил, что принцесса может быть такой, какой была Анастасия. Особенно это касалось нетитулованных.
Да, она привыкла к такому, и тем не менее… Отчего-то хотелось, чтобы канцлер скорее избавился от своих сомнений насчёт неё. И увидел в ней ту девушку, которой Анастасия всегда была: искреннюю и немного неуверенную в себе, местами неуклюжую — особенно в танцах, — обожающую природу и любящую не шикарную, а обычную жизнь. Её брат Адриан вот сильнее любил роскошь — по крайней мере, раньше, до своего исчезновения, любил, — развлечения и безделье, но не Анастасия. Ей с детства нравилось читать книги и копаться в саду. А уж в оранжерею принцесса и вовсе каждый день бегала. Правда, копаться там ей не разрешали.
И сейчас Анастасия действительно с удовольствием показывала канцлеру оранжерею, местных птиц, деревья и растения. Слушателем он был отменным: задавал наводящие вопросы, интересовался всем, что видел вокруг, даже цветом формы сотрудников. И не испугался, когда на него с ближайшего дерева попытался запрыгнуть один из хорьков-летяг, — рассмеялся только, поймав любопытную зверушку.
— Они совершенно безопасные! — тут же уверила смеющегося мужчину Анастасия и сама не удержалась от улыбки. — Легко идут на руки и любят играть. Их активно пытались приручить, потому что домашний питомец из такого хорька вышел бы замечательный. Но… если держать этого зверя не в саду, а в доме, он становится раздражительным и начинает кусать хозяина.
— Это неудивительно, — кивнул Фокс, поглаживая довольного зверька по макушке. — Если бы меня выдернули из привычной среды и поместили в совершенно другую, я бы тоже, пожалуй, начал кусаться. Да, приятель?
Хорёк напоследок что-то промурчал, совсем как кошка, и выскользнул из рук мужчины.
.
Обратный путь от оранжереи до дворца происходил на пару часов позже, уже не спозаранку, поэтому по дороге приходилось здороваться с обитателями замка и посетителями, решившими погулять по саду в хорошую погоду. Некоторых нужно было представлять канцлеру и из вежливости поддерживать недолгий разговор, поэтому возвращение во дворец слегка затянулось.
