– Я бы попросил внести в соглашение пункт о том, что в случае неудачи с операцией, все расходы на нее возьмет Биоцентр.
Варлей начал было торговаться, но я отрезал:
– Если вы не готовы к операции, то не делайте ее. Почему ваши эксперименты должен оплачивать бедный Рудольф? Кроме того, я хотел бы знать, какие доноры у вас имеются и их интеллектуальные показатели.
Варлей удивился моей осведомленности в таких вещах и без обиняков предложил:
– У нас имеется три кандидатуры. Лучший балл при исследованиях умственного потенциала получил некий Боб Винкли. Очень высокие показатели! Мы надеемся, что деловые способности Эдварда Тирбаха от такой пересадки только возрастут.
Ознакомившись для видимости с данными всех трех клиентов, я сказал:
– Ну что ж, я согласен на Винкли, но попросил бы внести в соглашение его имя и данные исследований его интеллекта.
– Это уж слишком! - Варлей поднялся и в волнении, сильно прихрамывая, начал мерить шагами кабинет.- У меня такое впечатление, господин Елоу, что вы сознательно ведете дело к осложнению. Чем меньше общественность будет знать, чей мыслительный аппарат будет приживлен Тирбаху, тем безболезненнее все это произойдет. Ведь это и в ваших интересах, чтобы Дуономуса признали Эдвардом Тирбахом. Разве не так?
– Конечно,- закивал я торопливо.
– Так что фирма никогда не согласится на внесение в договор предлагаемого вами пункта. Можете в этом не сомневаться. Если замысел Боба Винкли оправдается, он без труда вспомнит, кому принадлежит его голова и кем станет он сам. Ведь именно на это рассчитана вся его авантюра.
– Хорошо, не буду настаивать,- смирился я.- Но копию исследований интеллекта Винкли попрошу выдать как приложение к договору.
Я не знал всех последствий пересадки, могла пригодиться любая информация.
Варлей подумал и уступил:
– Надеюсь, вы как джентльмен обещаете не использовать эти сведения в ущерб фирме.
– Да, обещаю.
Тут меня пронзила новая мысль… Ведь для того, чтобы замыслы Боба осуществились, Дуономуса должны были признать только Эдвардом Тирбахом. В противном случае мой друг останется беден как Иов, а я - тем более. Парадоксально, но на данном этапе я вынужден таскать каштаны из огня для Боба Винкли. Поэтому беспокойство Варлея о признании личности Тирбаха должна быть сейчас и моей основной задачей. А сложности с этим, судя по поведению Варлея, неизбежно будут…
– Господин Варлей,- заговорил я.- Наверное, в договор надо внести определение о том, какую пересадку следует считать удачной.
– Разумеется, пересадку, удачную с медицинской точки зрения.
– Вы своими разговорами навели меня на мысль. Мы с вами заинтересованы в том, чтобы Дуономаса признали Эдвардом Тирбахом. Однако может случиться, что приживление мозга удастся, человек будет жить… Но кем он станет? Поэтому прошу сделать в договоре уточнение… В пункте десятом, где сказано о затратах на неудачную операцию, добавить: “Пересадка будет считаться удачной, если Рудольф Тирбах обретет отца”.
– Согласен.
Уже после подписанного соглашения Варлей признался:
– Ну, дорогой Елоу, не ожидал, что вы окажетесь законченным крючкотвором.
Это было первым признанием моих деловых способностей.
Операция по пересадке прошла успешно. Варлей регулярно извещал меня о самочувствии Эдварда Тирбаха.
– Все нормально. Находится в реанимации.
Через несколько дней: - Пришел в сознание, но никого не узнает.
Еще через неделю: - Поднялся с постели.
– А как его память? - поинтересовался я.
– Быстро возвращается.
Я с нетерпением ждал свидания. Просил об этом Варлея. Но тот все оттягивал этот момент.
Я волновался и не мог отделаться от назойливого вопроса: кого я увижу в клинике: Тирбаха, Винкли или их гибрид? Если надежды Боба Винкли оправдаются, то он должен будет играть роль Тирбаха. Но насколько убедительным и органичным окажется поведение этого бесшабашного парня в образе могущественного финансиста? А с другой стороны, если это поведение будет безупречным, как мне определить, кто же передо мной?
Беспокоило: как бы при свидании с Бобом Винкли случайно, каким-нибудь непроизвольным жестом не выдать нашего сговора.
Меня буквально по пятам преследовала Лиз, настойчиво просила взять ее в клинику.
Пришлось обещать ей это.
Наконец я получил разрешение на встречу с Дуономусом.
– Со мной очень хотела пойти одна знакомая…
– Можете взять.
Дежурный врач тихо открыл дверь палаты. Мы с Лиз замерли.
Сидевший в кресле джентльмен в элегантном светло-сером костюме сосредоточенно читал книгу.
– К вам гости, господин Тирбах,- предупредил Варлей.
Эдвард Тирбах, будем и мы называть его так, не спеша отложил книгу, медленно приподнялся. Его движения были незнакомы: неторопливые, точно рассчитанные… Но насмешливый взгляд принадлежал Бобу. Правда, серые глаза моего друга почему-то казались голубыми и холодными.
– С кем имею честь, господа?
Вспомнив, каким живым и выразительным было лицо Боба, я поразился его полной неподвижности и холодной отчужденности.
В нем не дрогнул ни один мускул, в глазах не появилось ни одной теплой искры…
– Господин Елоу со своей знакомой,- представил нас Варлей.
Тирбах слегка наклонил голову.- Как уже знаете, господин Тирбах, Кларк Елоу был уполномочен вашим сыном решать все вопросы вашей операции.
– Очень приятно, господин Елоу,- глубоким грудным голосом заговорил Тирбах.- Мне сказали, что вы проявили горячую заинтересованность в том, чтобы мне приживили хороший мыслительный аппарат.
“Неужели он действительно никого не узнал? Кажется, Боб Винкли переигрывает. Тирбах Тирбахом, но мозг Винкли должен был узнать хотя бы Лиз”.
– Я всего лишь добросовестно выполнял свои обязанности, возложенные на меня Рудольфом,- проговорил я.
– Вы давно видели моего сына? - спросил Тирбах.
– Месяц тому назад.
– Какое впечатление Рудольф произвел на вас?
– Отзывчивый, красивый молодой человек, с очень добрым сердцем,- я сознательно налегал на эти качества Рудольфа.- Узнав о том, что вы попали в беду, он, не колебаясь, отказался от миллиона, чтобы вернуть вам жизнь.
– К этому поступку Рудольфа я отнесусь так, как он того заслуживает. Однако вы перечислили второстепенные признаки личности: красота, доброта, отзывчивость… Чувства служат помехой в любом серьезном деле. А его ум, воля? Его деловые качества?
– Мне кажется, у Рудольфа есть все необходимое для успеха: живой ум, талант и завидная работоспособность.
– Неплохо. Однако он по-прежнему сторонится деловых операций? Даже моим воскрешением, будем говорить так, поручил заниматься вам, по сути, постороннему человеку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
