Голова Боба Винкли выражала мировоззрение старого Тирбаха! Мне стало не по себе. Лиз смотрела на него неподвижным, ошеломленным взглядом: ей было трудно сдерживать свои чувства.
– Бобу - Бобово, а кесарю - кесарево, мистер Тирбах, - пошутил я.- У Рудольфа выраженная склонность к живописи.
– Бобу - Бобово, говорите? - повторил Тирбах, как будто не осознав подмены слов.- Ну что же, посмотрим…
Он равнодушно отвернулся и направился к столу. Налил из сифона какого-то напитка и начал медленно, по глотку отпивать его.
А я невольно вспомнил, с какой жадностью, не переводя дыхания, утолял жажду Боб.
Дверь резко открылась, и в палату вошла совсем юная женщина. Белые брючки плотно облегали длинные, стройные ноги. Белокурые локоны обрамляли прелестное лицо с нежным овалом. И только в углах рта еле заметно проступало что-то резкое. По множеству газетных фотографий я узнал Кэт Тирбах.
Женщина остановилась в дверях, взгляд был прикован к Тирбаху. Эдвард Тирбах не спеша повернулся, некоторое время пристально смотрел на нее, потом изрек:
– Кажется, пожаловала моя жена,- однако лицо его оставалось непроницаемым.- Очень приятно, что ты не забыла меня, дорогая.
Мне показалось, что он избегает называть ее по имени.
А Кэт словно лишилась дара речи. Широко раскрыв глаза, она с удивлением и испугом смотрела на Тирбаха.
– Ты, кажется, не узнаешь меня, дорогая? - проговорил Тирбах.
Кэт продолжала молчать.
– В чем дело, Кэт?
– Ты другой,- еле слышно, с придыханием произнесла она.
– Изменилось лицо, возможно, голос,- спокойно возразил Тирбах.- Но тело осталось мое.- Кэт молчала.- У меня другой мыслительный аппарат, но я все прекрасно помню. А ты? Неужели ты все забыла?! Гавайи и Лазурный берег? Яхту с командой и особняк со слугами?! Забыла, откуда все это?
В этой тираде Тирбаха мне почудился сбой, нарушение как смысловой, так и эмоциональной логики. Такое не следовало бы говорить при посторонних.
– Правда, я выражаю исключительно свои чувства,- продолжал Тирбах.- Неужели, дорогая, два года нашей совместной жизни не были счастливыми? Или ты вынуждена была терпеть рядом с собой богатого старика? И мое воскрешение для тебя?…
– О, нет, нет! Я была не права…- еле слышно проговорила Кэт.
– Ты о чем?
– О пересадке…
– Не права? Не уверен, дорогая! Может быть, как раз ты и была права. Может, мне лучше было не возвращаться в этот мир, не подвергать испытанию любовь и преданность близких?
– О господи! - Кэт растерянно глядела на него.
– Почему ты не хотела моего оживления? Ты могла бы честно сказать: “Я выполнила свой долг. Я вернула тебе жизнь. Но не могу любить человека, побывавшего на том свете”. Это я понял бы. Для меня было бы достаточно видеть тебя на расстоянии. Больше ничего!
Со своей трудной ролью мой друг Винкли (если это он был) справился великолепно. Лишь один момент в поведении ТирбахаВинкли обеспокоил меня: не слишком ли настойчиво посвящает он нас в сугубо личные отношения с “женой”! Или мне это только кажется? Может быть, я нахожусь в плену у собственных ожиданий? Ведь любимая женщина, которую Эдвард ббготворил, с которой он пережил вторую молодость, предала его самым подлым образом! Разве этого не достаточно, чтобы вывести магната из состояния равновесия?!
Кэт стояла потупившись. После некоторого молчания Тирбах продолжал:
– Не согласившись на пересадку, ты предпочла мне мое состояние.- Кэт молчала.- Ты сама сделала выбор. Я передам адвокату, чтобы он подготовил дело о разводе. Но я не злопамятен, надеюсь, тебе будет достаточно миллиона.
– Тебя, видимо, неправильно информировали, дорогой. Я не соглашалась на пересадку только потому, что фирма не гарантировала благополучного исхода операции.
– Ха-ха-ха,- раскатисто рассмеялся Тирбах. Я вздрогнул: это был смех Боба Винкли. Лиз сжала мою руку. А Дуономус быстро, не сдерживая чувств, заговорил: - Я прослушал записанный на кассету ваш разговор с Варлеем. Ты цинично отвергла его предложение о пересадке, заявив, что мое воскрешение не в твоих интересах.
Даже сильное волнение Тирбаха не помешало ему увидеть на лице Кэт крайнюю растерянность. После паузы он продолжил уже другим, покровительственным тоном:
– Ты была уверена, что Рудольф не согласится лишиться миллиона, который ему жизненно необходим. Но ты просчиталась, моя дорогая. Вот перед тобой поверенный в делах Рудольфа, Кларк Елоу.- Я поклонился.- Он тебе скажет, что мой сын ни секунды не колебался, выбирая между миллионом и моей жизнью.
Глаза Кэт сверкнули. Складки вокруг рта обозначились резко, придав всему лицу неприятное, хищное выражение. Она окинула меня высокомерным взглядом и повернулась к Тирбаху.
Это была уже не безобидная и растерянная Кэт, а совсем другая женщина, волевая, жестокая, способная на все ради своих интересов.
– Вы не Тирбах, мистер Икс! - она произнесла слово “мистер” так уничижительно, словно хлестнула плеткой по лицу Дуономуса.- Нет, я вас никогда не признаю! И если обветшалые телеса старого Тирбаха пришили к вашей голове, то не надейтесь, что вы влезли в его оболочку. Эдвард Тирбах мертв. Я видела его своими глазами, в морге. И никакие чудеса и юристы не докажут, что передо мной Тирбах. Вам не удастся приобщиться к чужим миллионам. Прощайте, сэр.
Слушая страстный монолог Кэт, я понял, что она пленила старого Тирбаха не только молодостью и красотой, но скорее всего властным характером и незаурядными деловыми данными.
Она направилась к двери, но на полпути обернулась и возбужденно добавила:
– Если хотите знать, я люблю не Тирбаха, но Рудольфа. Люблю давно. Я была готова разделить с ним все, даже нужду, но он не замечал меня.- Глаза Кэт горели безумным огнем и, казалось, ничего не видели.- И тогда я приняла предложение старого Тирбаха… Чтобы быть ближе к Рудольфу. Это я уговорила Эдварда отказать сыну в наследстве, чтобы потом Рудольф оказался зависим от меня. Я надеялась, что смерть Эдварда поможет нам с Рудольфом сблизиться. И это сбудется! Вот увидите, мистер Икс. И тогда, так и быть, мы выделим вам приличную сумму на безбедное существование.- Потом с иронией добавила: - Надеюсь, миллиона вам хватит?
Кэт быстро вышла. Я под впечатлением ее удивительного превращения еще долго размышлял о ней.
Позже узнал, что из Биоцентра Кэт направилась к своему поверенному в делах Рональду Боуэну. Она была взволнована, говорила сбивчиво:
– Я всю дорогу обдумывала этот вопрос… Надо обращаться в суд. Другого выхода нет…
(Эту беседу я воспроизвожу по воспоминаниям Р. Боуэна, опубликованным в “Ревю дэ медсан”.)
– Успокойтесь, дорогая.
Боуэн протянул ей стакан воды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
