— Обычно он просто ворчит. Это была одна из длиннейших речей, какие я слышал от него, если не считать тирады, которой он разразился, когда я нес его вчера вечером. Я унаследовал Бейтса от моего отца — тоже немногословного человека.
— Вот как? — Десима отодвинула грязную тарелку. — Вы помните, что завтра Новый год?
— Да. Нужно как-нибудь это отметить. — Эдам взял банку и начал щедро намазывать на тост крыжовенное варенье. — Мы могли бы испечь пирог.
— Нет яиц. Даже я знаю, что для пирога нужны яйца.
— Я что-нибудь придумаю. А вы возвращайтесь в постель. — Эдам налил еще одну чашку кофе и передал ей. — Идите.
— Но я только что встала! Сейчас девять, и у нас полно дел.
— Каких? — Он начал мягко подталкивать ее к двери. — Бейтс будет шокирован, если вы попытаетесь ухаживать за ним, Пру спит, лошади ухожены и могут ждать до вечера. Если вы понадобитесь Пру, я разбужу вас.
— Но…
— Если вы скажете это еще раз, я потащу вас наверх на руках. Хотите, чтобы я уложил вас в кровать? — Это было сказано без малейшего намека на флирт, а с угрозой.
Десима поджала хвост и повиновалась.
Она проснулась, когда часы пробили час, притом что в полдень ее не разбудили и двенадцать ударов. Из соседней комнаты доносился шум, прерываемый приступами кашля.
Десима выбралась из кровати, зашнуровала корсет и застегнула халат.
— Пру? Ты проснулась?
Горничная действительно проснулась, бледная и с затуманенными глазами, она сидела в постели с подносом, на котором расположились кувшин с мутно-белой жидкостью, ложка, бутылка с микстурой от кашля миссис Читти и чашка с остатками чего-то походившего на суп.
— Здравствуйте, мисс Десси. Я разбудила вас?
— Вовсе нет, Пру. — Десима присела на край кровати, отодвинув стопку журналов. — Как ты себя чувствуешь?
— Слабой, как ребенок. — Пру скорчила гримасу. — Но жар, кажется, прекратился — остался только этот изнурительный кашель. По-моему, лекарство помогает. Его принес милорд вместе с ячменной водой и каким-то супом во время ленча.
— Где он достал суп?
Пру пожала плечами и покраснела.
— Мисс Десси, он спросил меня как ни в чем не бывало: «Вы бы хотели посетить другой конец коридора, мисс Пруденс?» Ну, я чуть сквозь землю не провалилась, но его лордство отнес меня, поставил снаружи и тактично отошел, пока я снова не открыла дверь. Он настоящий джентльмен, даром что виконт.
Озадаченная Десима попыталась осмыслить последнюю фразу.
— Но, Пру, если он виконт, то должен быть джентльменом.
— Не обязательно, — мрачно отозвалась горничная. — Большинство из них, по слухам, законченные повесы. Ни одна женщина не может чувствовать себя с ними в безопасности.
— Думаю, с этим виконтом мы в безопасности, — сказала Десима, закусив губу, но она была не совсем уверена в том, что это правда и что она рада этому. — Ты не думаешь, что тебе следовало бы снова лечь и отдохнуть?
— Я все время клюю носом. Мисс Десси, вы ведь не собираетесь вниз в таком виде?
— В каком?
— Ваши волосы в беспорядке, халат помят, и я не думаю, что вы как следует зашнуровали ваш корсет. — Она с неодобрением посмотрела на очертания груди Десимы.
— Я причешусь и зашнуруюсь как смогу.
— Позвольте мне, — настаивала Пру. — Вы должны выглядеть наилучшим образом. Это надо сделать! — загадочно продолжала Пру. — Я буду сердиться, если вы не позволите мне это сделать. — Она патетически кашлянула. — Мужчины замечают такие вещи.
Причесанная и зашнурованная Десима направилась вниз. В кухне стояла тишина, но воздух был наполнен аппетитным запахом.
— Мисс Росс. — Эдам с поклоном явился из какой-то комнаты. — Если вы соизволите пройти в столовую, я подам вам ваш ленч.
Сам джентльмен чудесным образом из подобия конюха превратился в безупречного англичанина — элегантный без особого старания это подчеркнуть и привлекательный без каких-либо ухищрений. Десима вспомнила одобрительные слова Пру. Возможно, он не повеса, но это не делало его безопаснее.
Десима чинно проследовала к столовой.
— Благодарю вас, — сказала она, — но вы должны были позволить мне помочь вам.
— Вовсе нет. — Эдам открыл двери и улыбнулся, услышав возглас удивления. В камине горел огонь, в комнате было тепло, мерцали свечи, сверкали приборы на накрытом столе. — Теперь, если вы извините меня, мисс Росс, я на время стану дворецким.
Десима покорно опустилась на стул, который он выдвинул для нее, и встряхнула свою салфетку. Эдам удалился в кухню, признаваясь себе, что он немного волнуется, ожидая ее оценки его кулинарных способностей. Было так необычно для него попытаться удовлетворить женщину в той области, где он был новичком. Эдам усмехнулся про себя — последний раз он был в таком положении… когда? Пожалуй, в семнадцать лет. И опыт, который он тогда приобрел, был совсем иным. Учиться готовить едва ли было так же увлекательно, но зато безопасно.
— Суп, мэм. — Эдам поставил перед ней супницу.
— О боже! — Десима подняла крышку и понюхала. — Пахнет чудесно. А это что?
Она с интересом наблюдала за тем, как он пытается разрезать темно-коричневый батон.
— Хлеб. Я не думал, что это так трудно.
— Уверена, все будет чудесно, — вежливо сказала Десима, когда ломоть хлеба шлепнулся на ее тарелку. — Несомненно, местный рецепт. — Эдам был уверен, что она поддразнивает его. Да, в глазах снова появились озорные искорки. — Вероятно, необходимы лимоны?
— Это лестерширская[9] версия, — ответил он. — Для ратлендского[10] рецепта нужны грецкие орехи. Скажите, Десима, вас что-то позабавило, когда вы спустились вниз?
Она опустила разливательную ложку и порозовела. Эдам наслаждался тем, что может вгонять ее в краску. Румянец быстро приливал к прелестной коже, которая стала для него предметом восхищения. Да еще эти веснушки!
— Я не могу вам сказать. — Десима передала ему суп и налила себе. Большинство женщин притворно осведомились бы, что он имеет в виду, трепеща при этом ресницами и, вероятно, усмехаясь.
— Почему? — Эдам придвинул к ней масло, опасаясь, что так называемый хлеб ему не слишком удался.
Десима покачала головой:
— Не могу. Это совершенно неприлично. Господи, какой великолепный суп! Из чего он?
Эдам не имел никаких возражений против того, чтобы возбуждать в мисс Росс неприличные мысли. Совсем наоборот.
— Возможно, существует французское название, но я называю его супом из всей кладовой, я положил в него всего понемногу. Итак, Десима, вы собираетесь рассказать о ваших неприличных мыслях или мне придется воображать самые ужасные вещи?
