Читаем без скачивания Грязная Гарди (СИ) - Петрук Вера

Гарди молча уставилась на Кира, причем, получилось столь выразительно, что он поспешно продолжил:

— Я твою одежду постирал, но она мокрая. У меня осталось кое-что от матери. Если ты не против…

Она кивнула, смирившись с тем, что, похоже, в Голубом Ключе ей уготовано носить платья покойниц. Все же лучше, чем топать домой ночью в мокрых брюках или в этом пледе.

Кир удалился за печку, где принялся рыться в сундуке, а Гарди отчаянно искала в себе следы злости, которых не находила. Уютное потрескивание камина, аромат пекущегося пирога, мягкое одеяло и таз с горячей водой, в котором покоились ее ноги, могли умиротворить даже столь буйную особу, как Гарди из прошлого.

— Ты прогулял работу? — спросила она, потому что ей вдруг захотелось, чтобы Кир продолжал говорить. Одновременно возникла еще одна версия появления камня. Обычно Гарди хорошо разгадывала людей, которые ей лгут, но с этим ведьминым сыном все получалось запутанным. Вероятно, целились не в нее. С такой репутацией Кир мог иметь много врагов.

— Ас должен мне целый месяц выходных, — улыбнулся парень, появляясь с голубым платьем в руках. Длинные рукава, глубокий вырез, подол с вышивкой, нежная ткань, похожая на шелк, на которую не повлияло время. Видно было, что бывшая владелица носила платье или крайне редко, или очень осторожно. Гарди улыбнулась и кивнула, но знала, что улыбка вышла фальшивой.

— Не нравится? — озадаченно спросил Кир, который, наверное, достал лучшее платье своей матери.

Гарди вздохнула и кивнула ему на дверь, мол, выйди и не смотри. И как ему было объяснить, что дело было не в платье, и не в розах в теплице, а в ней? В жизни осталось слишком мало вещей, которые могли привести ее в восторг, и цветы с красивой одеждой к ним уже давно не относились.

Выходить Кир не стал, но зашел за печь и принялся глядеть в стену. Печь была не настолько высокой, чтобы скрыть его полностью, и вихрастая голова виднелась отлично. Ну и черт с тобой, подумала Гарди и с явным неудовольствием вытащила ноги из тазика.

Потом была неловкая заминка, когда она, путаясь в непривычно длинном платье, пыталась как можно изящнее устроиться на топчане-стуле, а Кир пытался как можно непринужденнее играть роль хозяина и не пялиться на ее декольте. Они перекидывались мучительными фразами о погоде и природе, но длилось это недолго. Переломный момент случился неожиданно. Еще минуту назад Гарди гадала, как бы повежливее свалить домой, а в следующий миг почувствовала, что никуда отсюда не уйдет, даже если Кир будет гнать ее метлой. То ли поспевший пирог наполнил атмосферу нужным настроем, то ли ромашковый чай растопил собравшийся между двумя людьми лед, но после двух чашек и большого куска горячего пирога Гарди как никогда чувствовала себя отдохнувшей и наполненной приятной истомой. И даже болтовня Кира о цветах, на которого, вероятно, ромашковый отвар тоже подействовал, уже не раздражала, а казалась даже интересной. Не иначе как сын ведьмы подмешал в тесто любовные травки, потому что мысли ее все больше устремлялись в одном, не совсем приличном направлении.

После третьей чашки Гарди, не совсем себя контролируя, спросила:

— Я останусь у тебя на ночь?

Кир ответил без промедления:

— Конечно! Я постелю тебе в сарае.

После этого остатки ледяного крошева превратились в теплую воду. Сначала захохотала Гарди, а потом и Кир, цвет лица которого хоть и стал похожим на цвет роз в его теплице, но постепенно побледнел, приходя в нормальное состояние.

— Не спишь с незнакомками? — съязвила Гарди, совсем не чувствуя себя уязвленный. Первый раз она задала подобный вопрос мужчине и первый раз получила отказ, но на душе было легко и свободно. «Это хороший парень», — сказала она Грязной Гарди, которая сейчас едва ощущалась.

Вместо ответа Кир принялся суетиться по дому, показывая ей разные «сокровища»: вазу с щербатыми краями, доставшуюся от матери, амулет из клыка незнакомой твари, голову которой он как-то нашел у себя в огороде, и старую книгу, страницы которой были переложены сушеными цветами и листьями. Ничего этого не могло понравиться Гарди Грязной, но Гарди Новая вдруг поняла, что не против обзавестись новыми интересами. Пусть это будут цветы. По крайней мере, Кир о них рассказывал с таким жаром и увлечением, что мог заразить любого.

— Местные говорят, что ты оборотень, — сказала она то, что хотела произнести весь вечер. Но слова появились только сейчас — когда он проводил ее, и Гарди оставалось лишь открыть решетку ворот, чтобы оказаться дома. Усадьба Алисии возвышалась в ночи мрачной громадиной и, похоже, совсем не была рада возвращению новой хозяйки.

— А еще они говорят, что звезды — это глаза фей, — улыбнулся Кир. На какой-то миг ей показалось, что он ее поцелует, но легкий наклон головы превратился в прощальный кивок, и вот фигура знакомого незнакомца уже растворялась в ночи.

Ворочаясь в холодной постели усопшей Алисии, Гарди подумала, что не задала ни одного правильного вопроса, который помог бы ей лучше узнать местных и определиться с продажей дома. Например, о таинственном минерале, который лишил всех жителей цивилизации, или о том, откуда в селянах столь сильная вера в нечисть? Весь вечер они болтали о пустяках, и она не могла не признать, что давно уже так душевно ни с кем ни беседовала. Кир был какой-то нереальный — выращивал тайком розы, ловко торговал, легко выигрывал у местных в спортивных состязаниях, божественно готовил, рассказывал о растениях, будто декламировал наизусть энциклопедию, при этом, враждовал со всем поселком. У него были красивые глаза, которые смотрели искренне, и сильные руки, которые так вкусно пахли хлебом. Гарди попыталась вспомнить, чем пахли руки мужчин, которые встречались ей в жизни. Машинами, деньгами, оружием, выпивкой, кровью. Наверное, в прошлой жизни она встречала не тех мужчин. Если червоточиной Кира были розы, тайком выращиваемые в теплицы, то она была готова поверить, что в мире есть добро и зло, белое и черное, прекрасное и уродливое. Раньше ей казалось, что эти понятия выдуманы, а в любом добре прячется ядрышко зла, тогда как зло может дать слабину и неожиданно явить стой несвойственное себе качество доброты.

Услышав громкий, ритмичный звук, Гарди сначала решила, что ночные птицы выбрали крышу мызы в качестве мишени и сейчас соревновались, у кого ключ прочнее. Так и казалось, будто сотни птичьих голов одновременно принялись долбить по старой черепице. Запалив свечу, она подошла к окну и тут же отпрянула. Стекло было заляпано кровью.

Секунда ушла на то, чтобы найти нож в тюке с мокрой одеждой, которую отдал ей Кир. Еще миг и Гарди стояла в дверях, готовая распотрошить того, кто облил окно ее спальни кровью. Хоть огонек свечи был тусклым, но красный цвет на обшарпанной белой краске выделялся ярко.

За свою жизнь она видела много страшных зрелищ, но такое ей довелось повидать впервые. Тучи успели налететь внезапно — за те недолгие полчаса, что Гарди пыталась заснуть. Все небо затянуло низкими выпуклостями, будто наполненными изнутри светящейся кровью. Они загородили луну и звезды, но свет струился словно из-под земли, позволяя в мельчайших деталях рассмотреть крупные градины, величиной с детский кулак, которые срывались с кровавых небес и вдребезги разбивались обо все, что встречалось им на земле. При ударе градины разливались красной, напоминающей кровь, жидкостью. Несколько градин ощутимо больно разбились о голову Гарди, и она отпрянула назад, спрятавшись в доме. Жидкость потекла по лбу и щекам, и она поспешила смахнуть ее, защищая глаза. Не удержавшись, отправила пальцы в рот. Нет, привкуса крови не было, жидкость была безвкусной, но Гарди ли не знать, какой кровь была на ощупь — а именно такие ощущения вызывало то, что упало с неба.

Захлопнув дверь, она закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что сын ведьмы подмешал в чай не только ромашку, но и какие-то галлюциногены. Новый шум заставил ее приблизиться к окну. На дорогу высыпали селяне с трещавшими под градом факелами. Они дико кричали и размахивали руками, указывая в направлении кладбища. А еще в той стороне стоял дом, где жил Кир. Значит, кровавый град не был только ее галлюцинацией. Гарди не нужно было выходить, чтобы догадаться, о чем кричали мужики. Дерек предупреждал о странностях, творившихся в Голубом Ключе, и вот, похоже, с первым таким явлением ей пришлось столкнуться. Селяне же, конечно, решили, что в напасти виноват сын ведьмы. Впрочем, в тот момент и она была готова поверить, во что угодно.