— Да ты дверь, балбес, забыл закрыть! — накинулся на мужчину побелевший Ас. Интуиция подсказала Гарди, что куры были его, а прибежавший, очевидно, на него работал.
— Все было закрыто, все! — не унимался селянин. — Я даже задвижку на трубе закрыл!
— Да ты не кричи, расскажи толком, что случилось, — вмешался Дерек.
— Кур передавили, — выдохнул несчастный слуга Аса. — Судя по тому, как тушки разбросало, зверь был крупный, не хорь какой-нибудь. Но как он внутрь проник? Я ведь когда на шум прибежал, все было закрыто? И куда он делся?
— Может, он еще там? Ты хорошо смотрел?
Местные загалдели, и за шумом больше ничего нельзя было расслышать.
— Значит, оборотень, говоришь? — посмотрела она на Хризеллу, а та многозначительно кивнула.
— Его рук дело. Отомстил Асу за штраф.
— А где этот Кир живет? — как можно более обыденно спросила Гарди. Женщина, к счастью, интереса не заметила и кивнула в сторону темнеющей полосы леса.
— Там, за кладбищем, в доме своей матери. Ее в свое время из деревни прогнали, но она лечила хорошо и полностью изгонять не стали. Разрешили поставить сруб на краю леса за погостом. Страшное место, скажу тебе по секрету. Мало того что кладбище рядом, так еще и болотина прямо за домом начинается. И как он еще не потонул? А ты куда собралась?
— Пойду посмотрю на оборотня, — слегка заплетающимся голосом ответила Гарди. — Он, наверное, кур всех умял и пошел к себе спать. Самое время на него поглядеть.
— Ну ступай, ступай, — усмехнулась Хризелла. — Ишь, как вино тебе в голову ударило, оно молодое, да крепкое. Если плохо стало, могла бы причину и не выдумывать, чтобы уйти.
Но Гарди и не выдумывала. Пробормотав неразборчивое спасибо за еду, она поднялась и направилась, куда указала женщина. На кладбище. Изобразить опьянение было несложно, а вот то, что происходило в деревне, хоть и не было ее делом, но, определенно, не давало покоя. Если допустить хотя бы мысль об оборотне, значит, согласиться с тем, что Кровавая Сальвия была права, а Гарди уступки врагам не делала.
Кладбище так кладбище. После трущоб Старого Города никакое место ей уже не могло казаться страшным.
Глава 4. Завтрак с ведьминым сыном
Гарди не понимала, почему люди любуются луной, приписывая ей разные мистические лики и свойства. Ей всегда казалось, что у луны — рыло, и с ночного неба на нее глядит морда зверя, хищная, неразумная и кровожадная. Вот и сейчас, шагая по жесткой траве среди могильных плит и надгробий, Гарди думала о том, что луна, выглянувшая из-за туч, как всегда, хочет ее крови. Лучше бы она скрылась. Добравшись до кладбища, Гарди почти привыкла к темноте, ночное светило же ее ослепляло, отчего она сбивалась с тропы и уходила к реке.
Никакого оборотня она не встретила. Кладбище было небольшим, ухоженным, с парой благоухающих кустарников и одним памятником в виде плачущей девы у незапертых ворот. Повсюду были расставлены вазоны с цветами, рядом с которыми виднелись чаши с водой, конфеты и уже зачерствевший хлеб, вероятно, оставленные суеверными родственниками. Трава на могилах аккуратно пострижена, вдоль надгробий высажены цветы, дорожки посыпаны песком. Если бы Гарди была оборотнем, то обходила бы такое унылое место как можно дальше. Да и что оборотням делать среди мертвых? В книжке Сальвии был весьма определенно указан круг их интересов.
За погостом в лунном свете серебрилось просторное поле, за которым начинался лес. На самом краю темных хвойников примостился дом, даже издалека и в темноте не похожий ни на одно жилище Голубого Ключа — слишком дряхлый и обветшалый. В голове Гарди нарисовалась дырявая, протекающая крыша, двери со щелями, окна без стекол…
Подумав, она решила, что впечатлений на сегодня получено достаточно, а потолковать с Киром о частной собственности можно будет и позже. Гарди не так давно рассталась с бедностью, чтобы легко смотреть на чужую нищету. Что же до мыслей об оборотне, которые, как она себе призналась, все же посетили ее голову, то их следовало гнать поганой метлой подальше — как и всех сельчан тоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда поместье тетки Алисии мрачной громадой выползло из-за холма, Гарди даже ему обрадовалась. Часов у нее не было, но ощущения подсказывали, что время приближалось к двум ночи, и она устала. Даже сельчане разошлись, погасив лампы-ракушечники и факелы. Впрочем, ожидаемой тишины не было. Надрывали глотки жабы и лягушки, обосновавшиеся у реки, ухали ночные птицы, что-то крякало в кустах, шуршал ветками и высокой травой ветер. Волшебной плошки Хризеллы с чудотворным маслом у Гарди не было, и ее здорово покусали все ночные комары и мошки, игнорирующие ветку, которой она остервенело вокруг себя размахивала.
Добежав до ворот, Гарди поймала себя на мысли, что издалека над домом будто мерцало зеленоватое свечение, но, оказавшись вблизи, никакого источника света не увидела. Бежать обратно на холм, чтобы убедиться не померещилось ли ей, стало лениво, и она махнула рукой — чего только в лесной глуши не померещится.
Закрыв за собой решетку, Гарди прислонилась спиной к холодному металлу, рассматривая дом, который казался живым, просто спящим. В темных окнах отражалась морда лунного зверя, а листья плюща, увившего стены до крыши, трепетали под ночным бризом. Заброшенный сад мирно дремал; поросшие сорняками цветы в куртинах задумчиво раскачивались, будто танцуя под лунным светом.
Гарди подумала, что такой мир и покой на душе она давно не испытывала. Дерека пугала одна мысль о ночевке в заброшенном доме, но Гарди чувствовала — здесь ночью куда безопаснее, чем в центре Старого Города, где повсюду полицейские патрули и яркий свет, не оставляющий теням ни шанса. В усадьбе тетки Алисии было полно теней — мрачных и безмолвных, то хаотично мельтешащих, то угрюмо нависающих, однако Гарди их не боялась. Интуиция подсказывала — то лишь просто тени, без скрытых в карманах ножей и дурных умыслов.
Она направилась сразу к черному входу, чтобы не тратить время на блуждание по темному дому в поисках комнаты Алисии. И все же у парадного крыльца пришлось остановиться. Раздавленный в потемках куст аквилегий был преображен. Кто-то заботливо распрямил стебли и привязал их к прутикам, воткнутым рядом. Мрачно поглядев на дело рук неведомого садовника, Гарди не придумала ничего умнее, чем наклониться и понюхать цветы. Пахло нежно и вкусно. Искать любителя аквилегий в темноте и выяснять с ним отношения, Гарди не хотелось, и она побрела дальше, надеясь добраться до кровати без сюрпризов.
Ее мечты сбылись — даже комары уменьшили аппетит, оставшись за порогом усадьбы. В доме пахло какими-то сухими травами, и Гарди подумала, что насекомых отпугнул именно этот запах. Нащупав в темноте кровать, девушка повалилось в старое тряпье, наказав себе завтра обязательно сходить в лавку и накупить разных нужных в быту вещей. Среди дум о том, как здорово можно зажить в таком уютном доме, она провалилась в сон.
Гарди разбудил запах, тянущийся из приоткрытой двери. Судя по солнечным бликам, гуляющим по запыленной книжной полке с любовными романами, солнце давно встало, но вместе с ним в ее дом заглянул кто-то еще.
Вспомнив, что вчера ночью оставила сумку с документами и ножом на кухонном столе, Гарди досадливо поморщилась. Молодое вино Хризеллы и прогулка по кладбищу вызвали приступ скудоумия, за который она сейчас расплачивалась. С другой стороны, воры вряд ли стали бы жарить яичницу в том же доме, который ограбили. А в том, что из кухни пахло именно жареными яйцами, Гарди не сомневалась. Оглянув комнату в поисках того, что еще могло бы пропасть, она заметила сумку, с которой уже мысленно распрощалась, спокойно лежавшую на стуле, а рядом — свою дорожную одежду, брюки и свитер, аккуратно свернутые и на вид, как будто, постиранные. Вытянув шею, она заметила сапоги — помытые и начищенные, стоявшие у кровати.
К счастью, ее саму никто не трогал, хотя одеяла на кровати Гарди тоже не помнила. Мятая юбка задралась на талию, блуза перекрутилась, неприятно стянув грудь, во рту ощущался кислый привкус вчерашнего вина, и только волосы не подвели — что могло сделаться с ее универсальной прической длиной в полпальца?
