— Как ты думаешь, сколькими передатчиками в гавани Торбея будут пользоваться утром?
— Одним.
— Вот именно! Об остальных позаботятся наши друзья. Они будут вынуждены это сделать. Мы же не можем никого предупредить, чтобы себя не выдать.
— Страховые компании выдержат. — Ханслет посмотрел на часы. — Было бы не кисло разбудить сейчас Дядюшку Артура.
А вот эта перспектива мне не улыбалась. Ханслет взял свое пальто, натянул его и, подойдя к двери, обернулся.
— Думаю, пока ты беседуешь, мне лучше прогуляться по палубе. А если поразмыслить хорошенько, то надо бы взять с собой пистолет. Томас говорил, что они уж проверили три судна. Поскольку Макдональд ничего не возразил, не исключено, что так оно и есть. Так что может статься, наши друзья, высадив полицейских на берег, сразу же вернутся к нам, поскольку ни одного работающего передатчика в гавани не осталось.
— Может быть. Все остальные яхты в бухте меньшее «Файркреста». Кроме нашей имеется еще одна с собственной рубкой. Все остальные держат передатчики прямо в кают-компаниях. Многие там же и спят. Поэтому, прежде чем вывести из строя передатчики, нашим друзьям пришлось бы сначала вывести из строя хозяев яхт, а на это они не решатся, пока на борту находится Макдональд.
— А вот это спорно. Возможно, Макдональд поднимался на борт не каждый раз. Ты можешь проспорить свою пенсию.
— Я никогда не доживу до пенсионного возраста, но пистолет с собой все-таки захвати.
«Файркрест» был построен три года тому назад. Верфь в Саутгемптоне и военно-морская радиофирма изваяли его совместными усилиями в глубочайшей тайне и строго в соответствии с планом, который получили от Дядюшки Артура. Чертеж был не его личный, хотя он этого никогда не сообщил тем немногим людям, которые знали о существовании яхты. Поводом для постройки явилось японское рыболовное судно, курсировавшее под индонезийским флагом и задержанное у малайского побережья. Одна машина не работала. Хотя на судне оказались две машины, оно было неспособно к маневрированию — довольно странный факт, который заставил разбуженного инженер-лейтенанта осмотреть корабль более внимательно. Не говоря о том, что он рассказал об этом Дядюшке Артуру, конечным результатом его исследований оказалось то обстоятельство, что команда судна и по сей день томится в Сингапуре в лагере для военнопленных.
Карьера «Файркреста» была переменчивой и бесславной. Какое-то время он безрезультатно бороздил волны Балтийского моря, пока не намозолил глаза властям Таллинна и Ленинграда. Они объявили «Файркрест» «персоной нон грата» и услали судно обратно в Англию. Дядюшка Артур был взбешен, потому что ему пришлось спорить по поводу значительных издержек с одним из несговорчивых государственных секретарей. Потом водная полиция пыталась с помощью этого судна ловить контрабандистов, но вскоре вернула яхту без всякой благодарности, так никого и не поймав. И лишь сейчас, впервые, она могла себя оправдать, и при другом раскладе Дядюшка Артур был бы только рад такой перспективе. Но когда я расскажу ему то, что должен рассказать, боюсь, он повременит радоваться и возьмется за палку…
Своеобразие «Файркреста» заключалось в том, что он, закамуфлированный под две машины, на самом деле имел только одну, но зато какую! Снабженную специальным подводным выхлопом. Достаточно было высвободить бензопровод и отвинтить четыре гайки, и можно было поднять цилиндр штирбортной машины со всеми соединительными проводами и иньекторами. С помощью телескопической радиомачты, длиной более двадцати ярдов, которая находилась внутри передней, алюминиевой, великолепный передатчик, расположенный в машине, мог послать сигналы хоть на Луну. Как Томас правильно подметил, у нас было много резервной энергии. Ввиду сложившейся ситуации я не собирался посылать сигналы на Луну, а только в Найтсбридж, Дядюшке Артуру, в его комбинированную квартиро-контору. Оставшееся от передатчика место в машине было заполнено коллекцией самых разнообразных вещей, на которые заместитель начальника Скотланд-Ярда посмотрел бы с весьма озабоченным видом. Среди всего прочего здесь лежали маленькие пакетики со взрывчаткой, которые имели химические запальники и механизм, действовавший от пяти секунд до пяти минут. Это устройство было усовершенствовано всасывающими клапанами. Далее там находился роскошный набор инструментов для проникновения в запертые помещения; целые связки отмычек; различные, очень сложные микрофоны, включая и такой, которым можно стрелять, как пулей, из специального пистолета. Были и различные стеклянные трубочки с безобидно выглядевшими таблетками, способными лишать человека сознания на несколько часов, если подмешать их в питье. Такие четыре пистолета и целый ящичек патронов. Если бы кому-нибудь пришла в голову мысль использовать все, что тут имелось, то данный индивид развлекался бы довольно долго. Два «люгера» и два «лилипута» калибром 4,5 мм — самые маленькие из профессиональных автоматических пистолетов. «Лилипут» имел большое преимущество — его можно было спрятать где угодно, хоть в рукаве, закрепив с помощью зажима. Это выгодно.
Ханслет взял «люгер», проверил магазин и вышел. И не потому, что услышал шаги на палубе, просто не хотел присутствовать во время моего разговора с Дядюшкой Артуром. Я не мог его за это порицать — откровенно говоря, я тоже не хотел присутствовать.
Натянув оба изолированных резиновых провода, я прикрепил к концам батарей тяжелые «крокодилы» с пилообразными зубьями. Потом взял наушники, включил передатчик, повернул рычаг, посылавший позывной сигнал, и стал ждать. Я не должен был ничего переключать, так как передатчик был настроен на постоянную частоту УХФ, использование которой могло лишить лицензии любого радиолюбителя.
Появился красный предупредительный свет: сработало. Я наклонился вперед и настроил магический глазок таким образом, чтобы зеленые лучи пересекались в середине.
— Говорит станция СПФХ, — раздался голос в наушниках. — Станция СПФХ.
— Доброе утро! Говорит Каролина. Можно поговорить с управляющим?
— Подождите минутку. — Это означало, что Дядюшка Артур еще в постели. Дядюшка не любил вставать очень рано. Прошло минуты три, а потом в наушниках снова загудело.
— Доброе утро, Каролина. Говорит Анабелла…
— Доброе утро. Моя позиция — 481, 281. — Ни на одной нормальной карте этих координат нет. Существовало не более десятка карт, на которых они имелись. Одну из них имел Дядюшка Артур, другую — я. Возникла небольшая пауза, а потом снова послышался голос:
— Понял вас, Каролина. Докладывайте.
