— Я… моя компетенция так далеко не распространяется. Заключение делал член Ковена, ответственный за ведение бестиария.
— В Ковене, смотрю, вообще с компетенцией худо. Впрочем, не удивлен. Беда в том, что большинство ваших специалистов получают свои знания по книжкам или, изучая препарированные трупы здесь, в Амбаре. А этого — слишком мало, чтобы делать выводы.
— Но милорд…
— Почему вы сразу решили, что нападающий был один? Вместо того чтобы замерять линейкой расстояние между ранками, обратили бы внимание за запястья и лодыжки жертв. У первого трупа — следы хватки на обоих запястьях. У второго — синяки на правой лодыжке с внутренней стороны. У третьего — пятна синяков около локтевых суставов, как будто кто-то с силой удерживал его руки, вывернутые за спину.
— Все следы борьбы обнаружены и зафиксированы.
От возмущения, вызванного обидной, нанесенной Ковену, молодой маг (имени его я не удосужился запомнить) даже забыл о своем страхе перед Выродком.
— Что толку? Где правильные выводы? Даже вампиру невозможно удерживать человека, выкрутив ему руки и прижав ноги одной рукой! Как никак четыре дрыгающихся конечности. К тому же конечности, принадлежащие опытным магам, то бишь, способные вызвать громы и метать молнии.
— Но почему вы решили, что у нападающего была занята вторая рука? — запальчиво воскликнул юный колдун.
— Да потому что ей надлежало держать голову сопротивлявшейся жертвы. Края ранок на шее — аккуратные, без разрывов, вокруг нет дополнительных отпечатков зубов. Человек, когда его высасывали, не мог дергать головой.
— Вы полагаете, что вампиру не по силам скрутить человека, прижать его к полу, оплести руками и ногами и выпить кровь?
Маг продолжал упорствовать, но скорее из чистого упрямства. В его голосе звучали уже нотки сомнения.
— Полагаю, что вампиру по силам скрутить и удержать и двух человек. Но тогда следов на телах было бы числом поболее, а размеры оставленных синяков — повнушительнее. Мы же имеем дело только с отдельными отпечатками пальцев. Ваших людей выпили, аккуратно придавив к постелям, удерживая за руки и за ноги и стараясь оставить как можно меньше следов. Должно быть, пользовались подушками и одеялами. Нападающих было несколько, действовали они слаженно и умело, у жертв не оставалось и единого шанса. При этом все трое до последнего мгновения оставались в сознании и, не имея возможности вырваться, пытались кричать. Носферату по-разному умеют погасить крик. Некоторые ломают жертве трахеи, другие кусают так, что одновременно парализуются голосовые связки, высшие вампиры просто подавляют волю смертного. Но наш кровосос, единый в нескольких персонах, пользовался совсем уж допотопным способом…
Я разжал кулак и поднес к лицу мага раскрытую ладонь, на которой ютилась тонкая ниточка. Я вытащил ее из-под языка первого покойника.
— … Он использовал кляп. Обычный и самый примитивный кляп.
Маг-чиновник воззрился на улику так, будто я предоставил ему доказательство королевского происхождения всех трех усопших.
— Кляп, — медленно повторил он.
— Кто бы ни был убийцей, он очень старался сойти за вампира. Но не совсем преуспел!
Голос, раздавшийся из дальнего конца комнаты, где находилась дверь, заставил молодого мага вздрогнуть.
Я неторопливо обернулся и смерил взглядом фигуру, затянутую в черный с синими вставками мундир. На плече вошедшего красовалась сигма Второго Департамента Ура, службы обеспечивавшей безопасность Блистательного и Проклятого, как в пределах стен, так и далеко за ними. Интересно, сколько времени он простоял, прислушиваясь к нашему разговору — бесшумный и невидимый?
В правой руке визитер держал тонкую трость. Никакого оружия на нем я не углядел: по той простой причине, что незнакомец являлся оружием сам по себе. Люди, работающие на Второй Департамент Ура, носили темно-синие мундиры, в черных же с синими вставками щеголяли, скажем так, люди бывшие.
— К тому, что вы озвучили, лорд Слотер, — произнес пришелец из Второго Департамента. — Я могу добавить только одно. Следы укусов на шеях убитых вообще не характерны для обычных вампиров. Простите за интимные подробности, но в процессе выпивания крови, края ранок сильно обсасываются. Поэтому проколы, оставленные клыками всегда очерчены кружочками белой, омертвевшей плоти. Исключение составляют подвиды носферату обладающие трубковидными, полыми внутри клыками. Такие могут пить кровь, не вынимая клыков из ранок. Но при таком способе питания…
— … не остается засосов на шее, — без всяких извинений за интимные подробности закончил я. — Не спится, Констебль? А за окном еще день.
Нежить, облаченная в мундир Второго Департамента, сдержанно поклонилась. На лице Констебля мелькнула отработанная улыбка, специально предназначенная для демонстрации пары белоснежных заостренных клыков.
— Не могу спать, когда речь заходит о неприятностях для моих братьев по ночи. Профессиональное мешается с личным.
— Мне сообщили, что руководство Второго Департамента и Ковен официально отказались от использования в расследовании вампиров. Как раз по причине того, что они могут внести в него слишком много… личного.
— Именно поэтому мой визит сюда носит частный характер. Я всего лишь хотел увериться, что будут рассмотрены все версии убийства. В том числе включающие имитацию под вампира. Но теперь могу быть спокоен. Вы оправдываете свою репутацию, милорд Слотер… Ммм… нет ли у вас желания составить мне компанию? Хочу поделиться кое-какими соображениями, которые, возможно, покажутся вам интересными. Мой экипаж на улице. Правда, он несколько… затемнен, но полагаю, это неудобство вас не смутит.
* * *
Экипажи, в которых Констебли, случалось, разъезжали днем, мне всегда напоминали гробы на колесах. И этот не был исключением: черный лакированный короб без единого намека на окна. На запятках пара плечистых молодцев в форме городской страже, на козлах — хмурый, бандитского вида парень в кожухе.
«Гроб» стоял почти у самых дверей Реанимационного Амбара, но Констебль все равно задержался на выходе, чтобы закутать голову темной материей и натянуть на руки перчатки. Есть немало способов отправить носферату на повторное свидание со смертью — от кола и освещенной пули до обычного четвертования. Но надежнее и быстрее солнечного света еще ничего не придумали.
Шагнув вслед за Констеблем внутрь экипажа, я оказался словно бы внутри шкатулки, обитой бархатом и кожей. Пахло прелыми листьями и погостом. Темноту разгонял бледный призрачный свет гномьей лампы. Для изготовления таких используют особые светящиеся камни, добытые бородатыми тружениками в бездонных шахтах. Неяркий свет оставлял глубокие тени на тонком, породистом лице собеседника, делая его похожим на гротескную маску.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
