Читаем без скачивания Кеноби - Джон Миллер

Не только А’Ярк — все тускены превосходно знали, какими уловками обладают поселенцы. Они использовали низшую магию, в основе их чар всегда лежали предметы, соединенные вместе определенным образом. Их лендспидеры были нагромождением загадочных безделушек. Если нарушить порядок присоединения, чары рассеивались. Очень ненадежная магия.

Но здесь не было ни металла, ни другой искусственной материи, ни механизмов. Только люди. Хочешь не хочешь призадумаешься.

Никакого фальшивого дракона сейчас не было и в помине. Какую напасть все это предвещает? Песчаному народу и так живется несладко. Если у поселенцев появился новый дар, надо усилить меры предосторожности. Узнать, с чем на этот раз столкнулся песчаный народ. Что это за новый дар?

И кто из людей им обладает?

Рассуждая здраво, всаднику не было никакого резона рисковать ради спасения этих женщин. Что привело их в пустыню — как раз понятно. Эти простофили, как и многие другие поселенцы, пытались усмирить дух Татуина — на этот раз в лице рососпинников, обитателей гор. Они не преуспели, и поделом. Их ждала смерть, и мохнолицый мужчина не должен был вмешиваться.

Все живое заботится только о себе — так было заведено у тускенов. Из этого вытекало, что колдовским даром обладала женщина: безболезненно опустилась на землю и оттолкнула от себя рососпинника. Мужчина, должно быть, знал, что она вне опасности, что у нее есть возможность спастись. Да. Такое объяснение разумно.

Пока женщина приходила в себя после падения, у предводителя тускенов была возможность обдумать дальнейшие действия. Решение очевидно. Ее нужно прикончить, и чем скорее, тем лучше, пока она не научила своему искусству остальных. Например, сейчас — пока рососпинник идет с двойной ношей…

По песку пробежала дрожь. Очень слабая, кто-то другой бы не заметил. Но тускенам эта дрожь была знакома. Дети проклятого сарлакка расползлись по неведомым песчаному народу местам. Большинство из них вели тихую, голодную жизнь и никогда не высовывались. Но сегодняшнее пиршество, доставшееся одному, потревожило остальных. Выяснять, сколько же их тут, было некогда.

Нет, новые откровения должны достигнуть клана. Людей можно выследить потом. Вот тогда-то тускены и ударят разом, с осознанием того, какая важная цель стоит перед ними. Им нужна эта победа, чтобы раз и навсегда вернуть былой непокорный дух.

Прочь из укрытия в дюнах — обратно, к холмам. Не как трусливый солнечный брат, а как охотник.

Ощущение было непередаваемым!

Попробуем еще раз.

Боюсь, я не преуспел в этом способе общения, учитель Квай-Гон. Может быть, вам нечего мне сказать? Ну ладно. Я пытался мысленно говорить с вами. Попробую теперь говорить вслух, и посмотрим, что изменится.

С предыдущего раза, когда я пытался связаться с вами, я предпринял, если так можно выразиться, несколько тактических маневров. Оуэн Ларс больше не хочет, чтобы я болтался вблизи его дома. Хотите верьте, хотите нет — в этом есть резон. Если я буду каждое утро и каждый вечер карабкаться по близлежащим холмикам, вряд ли это поможет отвлечь от него нежелательное внимание.

Поэтому я нашел жилье в другом месте. Вы, может быть, обеспокоитесь, что оно слишком далеко. Я вот точно обеспокоен. Помните лощину Зелрик, где много лет назад мы посадили набуанский корабль? Мой дом к югу от нее, на северном склоне нагорья — Джандлендских пустошей. Только дом Оуэна на другом конце хребта — наверное, в сотне километров.

Странный способ приглядывать за малышом, я знаю. Я не могу за день съездить туда и обратно на Рух, а на мотоспидер никак не решусь, потому что боюсь привлечь внимание. Тускенские аборигены, по-моему, бросаются сломя голову за всем блестящим — вдруг я по неосторожности наведу их на ферму Ларса? А со спутника могут заметить повторяющийся маршрут моих передвижений.

Я отказался и от систем наблюдения. Здесь и так перебои с доступом в галактическую Сеть, я решил не держать ничего, что могло бы дать мне выход в мир. Я даже не воспользовался той одноразовой посыльной капсулой, которую дал мне Бейл Органа, чтобы я сообщил ему, как устроился. Чем меньше от моего дома будет исходить сигналов, тем лучше. Вдруг у Палпатина и здесь есть шпионы, которые рыщут в поисках недобитых рыцарей-джедаев? Мало ли что.

Джедаи. Как же я мечтаю, чтобы нашлись еще выжившие. Быть единственным из уцелевших — невыносимо. Даже вообразить трудно.

Если бы вы только могли мне рассказать…

Ладно, насчет фермы Ларса. Мне кажется, ничего страшного, если я буду заглядывать туда мимоходом, пешком или верхом на Рух. Так я лучше замаскируюсь и даже смогу разбить лагерь. И никто не сможет отследить закономерность в моих передвижениях. Да, я не смогу быстро отреагировать, если у мальчика возникнут проблемы, и даже не сразу узнаю об этом. Но, по крайней мере, я сам не буду проблемой.

И все-таки я очень хотел бы, чтобы рядом с ним был кто-то, кому я смог бы довериться. Я слышал на севере какие-то сирены; вот и сегодня утром они сработали. Я было забеспокоился, что тут замешана Империя, но теперь склонен думать, что это просто какое-то оповещение. Может, нам это пригодится, я не…

Мне было бы легче, если бы вы отвечали. Ну да ладно. Буду краток.

Мой дом. Он в худшем состоянии, чем я думал сначала. Я съездил в Бестин убедиться, что дом свободен, но это было излишне. Джавы здесь давным-давно все растащили. Остался корпус от влагоуловителя, и я не уверен, что мне удастся его довести до ума, — не хватает кое-каких важных деталей. А если дойдет до уборки мусора со двора, надо ведь сделать это по-тихому. И вы только представьте, что там за хлам, им даже джавы побрезговали.

Я боялся, что придется еще вдоволь помотаться до Бестина — а это сорок километров с гаком, — но тут подвернулся другой вариант. Эннилин…

То есть Эннилин Колуэлл, женщина из Пиккового оазиса, и ее дочь. Оазис ближе, и, по их словам, там полно всего, что мне нужно для обустройства.

Благодаря этой встрече я наконец смог опробовать новое имя, которое я выбрал. Вам понравится: Бен. Я заметил его на карте в кадастровой конторе в Бестине: где-то здесь есть холм с таким названием. Сатин тоже меня так называла — в этом есть что-то доверительное. Мне нравится, как оно звучит.

Я… боюсь, что привлек ненужное внимание, когда повстречал Эннилин. Если без подробностей: она попала в беду, и я ей помог. Так хорошо заняться делом — не все же прятаться. И хорошо поговорить с кем-нибудь, когда тебе одиноко и…

Что ж.

Не знаю. Оазис стал ближе, но и я с ним сближаюсь. Может, не следует слишком часто мелькать на глазах у его жителей?

Наверное, я туда не поеду.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Как смотрица-а-а-а, мастер Голт?

— Прелестно, Глоумер. — Оррин провел рукой по ветровому щиту своего лендспидера. — Как новенький. Прямо не знаю, как ты это делаешь.

Ничего удивительного. Из всех механиков в гаражах Колуэллов Глоумер, зеленокожий финдианец со свисающими чуть ли не до пола длинными руками, был неоспоримо лучшим. Пять лет назад он начинал с единственного взятого в аренду бокса, а сейчас заведовал процветающим предприятием, занявшим целое здание, да еще и часть соседнего. Таким образом, он считался третьим по размаху арендатором гаражного пространства после Голта с его передвижными монтажными установками влагоуловителей и фонда «Клич поселенцев» с его транспортом. А поскольку Глоумер обслуживал и то и другое, его самого и его помощников можно было увидеть снующими практически повсюду.

— Лу-у-у-учий сиидер в оа-а-аз’ссе, — пропел механик, а его золотистые радужки в белых глазницах засияли. — Чу-у-удо!

Оррин расплылся в улыбке. В речи финдианцы как будто зацикливались на гласных. И он мало встречал тех, кто бы разбирался в технике лучше их. Что касается спидера, Глоумер не слукавил: USV-5 и впрямь выглядел так, будто прилетел с другой, более опрятной планеты. При покупке Оррин сильно сомневался: фермеру не к лицу корчить из себя мажора. Но добывать воду еще полдела — нужно ее кому-то продавать; а зажиточные городские воротилы не желали связываться с тем, кто ходит в обносках.

Ладно, пусть так. Оррин мог играть по таким правилам.

Мимо пробежал помощник Глоумера с деталью крыла в руках. На взгляд Оррина, этот ваврианец был жутковатым типом. Двуногий, но с головой как у насекомого… и притом хорошо рубил в системах контроля двигателей малой тяги. Претензий к нечеловеческим расам Оррин не имел — по сравнению со своим дедом-мракобесом он отличался широтой взглядов. Любое существо, готовое надрывать спину в праведном труде, заслуживало одобрения в его глазах. Усердие не различало рас. Так же, как и лень: по кантинам Анкорхеда ошивалось немало людей, из-за которых весь их род поминали недобрым словом.