захлопывает шкаф, снова ложится, выключает телевизор, свет и закрывает глаза. На него накатываются воспоминания. Вот они в кино. Он берет билеты и вдруг вспоминает, что забыл кошелек в машине. Тогда Елена достала и протянула кассирше, очаровательной блондинке, деньги со словами: «Знаете, он, вообще-то, за равенство полов, но пока еще к этому не привык и, прежде чем дать мне расплатиться, всегда устраивает такие вот сценки». И он почувствовал тогда, что идет на дно. Или вот еще воспоминание. У него перехватило дыхание, когда она вошла в спальню и на ней было прозрачное белье… И тогда. На этом самом диване… бум-бум-бум… Со страстью… бум-бум-бум… С яростью… С бешеным желанием… бум-бум-бум! Но что это за звук? Бум-бум-бум. Алессандро просыпается.
– Кто там? В чем дело?
– Это Иления.
– Какая еще Иления?
– Иления Бурикова.
Да кто ты такая, хочется крикнуть Алессандро, знать тебя не знаю.
– Я Иления. – И тут он вспоминает о русских гостьях. И открывает дверь. – Слушай, там одному плохо стало…
– Кому?
– Ну этому, не помню, как его зовут. Моя подруга, Ирина, начала звать на помощь.
– На помощь? Да кто там зовет на помощь?
Алессандро, набросив майку, выбегает в коридор. Не успев вбежать в гостиную, он замечает на террасе Ирину: она свесилась вниз и кричит что есть силы:
– На помощь! На помощь! Здесь мужчине плохо! Он умирает!
В окнах напротив зажигается свет. Высовывается сосед с женой:
– Да не кричите вы так! Мы уже вызвали скорую!
Алессандро выскакивает на террасу и хватает русскую девицу за руки.
– На помощь! На помощь! Ему плохо! – Она кричит, как заезженная пластинка. – Помогите!
– Замолчи! Что ты устраиваешь? Кому плохо?
– Он там, в ванной!
Алессандро кидается в ванную. Там на полу лежит Андреа Солдини, весь в поту. Увидев Алессандро, он пытается улыбнуться.
– Мне плохо, Алекс, мне плохо…
– Да вижу я. Давай, расслабься, сейчас тебе будет лучше.
– Я сердечник, прости, напудрил нос…
– Что? Ну ты и кретин! Пьетро, Пьетро, где ты, Пьетро?
Алессандро помогает Андреа выйти из ванной. Из комнаты для гостей выходит всклокоченный Пьетро, по пути надевая рубашку, у него за спиной маячит русская, она улыбается, жуя вишню. Получше всякого ролика, успевает подумать Алессандро.
– Ну, что тут случилось?
– Да вот этот нанюхался кокаину, и ему плохо… Хотел бы я узнать, кто, черт побери, притащил ко мне домой коку?
Андреа с трудом дышит:
– Нет-нет, никто не виноват, мне его дали у Алессии.
– У Алессии?
– Да. Но кто дал – не скажу.
– Да мне наплевать, кто тебе его дал. Сюда ты принес.
– Я хотел произвести впечатление на девушек.
Пьетро подпирает его с другой стороны, и они заставляют его пройти немного.
– Да уж, хорошее ты на них произвел впечатление. Ты белый как мел.
Верушка все так же стоит в дверях спальни:
– Пьетро, иди сюда… Когда привезут фруктовый салат, ты же говорил…
– Сейчас-сейчас, видишь, у нас тут фруктовый коктейль…
С террасы выходят две другие девушки. Они уже успокоились.
– Все в порядке, скорая приехала. И с ней еще два карабинера.
Алессандро прошибает пот.
– Какие еще карабинеры? Их-то кто вызвал?
– Мы, мы, все как положено. У нас есть разрешение на работу.
– Да при чем здесь ваши разрешения! Здесь другие проблемы. – Он склоняется над Андреа: – Ты уверен, что ничего другого у тебя не было?
– Нет, то есть да… совсем немного… Пакетик под унитазом.
– Под унитазом? Да ты рехнулся! Надо было его в унитаз спустить!
Алессандро бежит в ванную, находит пакетик с небольшим количеством белого порошка и едва успевает бросить его содержимое в унитаз. В дверь стучат.
– Открывайте!
Алессандро спускает воду и бежит к дверям.
– Сейчас!
На пороге – два санитара с носилками, за ними – два карабинера. Им навстречу медленно двигается Андреа, опираясь на Пьетро.
– Быстрее, кладите его на носилки. И расстегните ему рубашку.
Один из санитаров командует:
– Давай, надо измерить ему давление!
– Добрый вечер. Что тут у вас случилось? – Карабинеры показывают удостоверения и входят. Один из них что-то записывает в блокноте.
– Что вы делаете? Что вы записываете?
– А что? Почему вы так взволновались? Я веду записи.
– Просто понять хотел.
– Это мы должны понять. Итак, нам позвонили, сказав, что здесь какая-то странная вечеринка.
– Странная вечеринка? – Алессандро вопросительно смотрит на Пьетро.
– Да это и не вечеринка даже: просто встретились старые друзья и зашли выпить немного…
– Я понял, понял, – кивает карабинер. – А это русские девушки, верно?
– Ну да, это модели, они у нас снимаются в рекламном ролике…
– А, значит, работа… Так вы, как я понимаю, продолжаете работу? Сверхурочную?
– Вы на что-то намекаете?
Пьетро чувствует, что Алессандро перегибает палку.
– Извините, можно с вами переговорить? – Он увлекает одного карабинера на кухню. – Могу я вам предложить что-нибудь?
– Спасибо, я на службе.
– Слушайте, – Пьетро склоняется к нему с заговорщицким видом, – это отчасти моя вина. У нас тут был небольшой праздник, и у меня уже складывались отношения с одной из девушек…
– Понятно. И что дальше?
– Подождите-ка, я вас сейчас познакомлю… Верушка, можешь подойти на минуточку?
Верушка подходит. На ней – длинная майка, из-под которой видны ее потрясающие ноги.
– Слушу, Пьетро! – смеясь, говорит она.
– Слушаю, надо сказать – слушаю!
– Ну хорошо, слушаю… – Она снова смеется.
– Верушка, я хотел познакомить тебя с нашим карабинером…
Тот подносит руку к фуражке и отдает честь:
– Очень приятно. Альфонсо.
– Видишь, Верушка, какая у них красивая униформа?
Верушка, смеясь, трогает пуговицы на мун дире:
– Да, и столько на ней пуговичек… таких маленьких, как вишенки.
– Молодец, умница! Видите, Альфонсо, Верушка находит прямую связь между вашей формой и изначальной природой… В общем, мы проводили время в приятных беседах с нашими русскими подругами. И больше ничего.
– Понятно, понятно. Но, поскольку соседи звонили и утверждали, что здесь непонятная вечеринка и крики, вы понимаете…
– Конечно. Принять меры – это ваша прямая обязанность.
– Так точно.
Они возвращаются в гостиную. Андреа по-прежнему лежит на носилках, правда, он чуть порозовел. Остальные девушки и Алессандро стоят рядом.
– Ну как, уже лучше?
– Лучше… – говорит Андреа.
Один из санитаров поднимается:
– Все в порядке. У него была странная аритмия. И, поскольку он сердечник, мы ему ввели кардиотоник.
Пьетро немедленно отзывается:
– Да, не надо было ему кофе пить.
– Конечно. Самое большее – одну чашечку утром, а уж вечером – нельзя.
Карабинер кладет в карман блокнот.
– Ну, раз все в порядке, мы можем идти. Сделайте потише музыку. Вы видите, ваши соседи не выносят шум.
– Не волнуйтесь. Сейчас все
