– Как можно определить, кто из них более красив? – сказала одна из кузин Альфреда, хихикнув и слегка покраснев. – Они оба хороши.
– Замолчи, Юджиния, – одернула ее мать.
– И оба окружены скандальной славой, – заметила худощавая леди, поджав губы. – Вы, должно быть, помните, что несколько месяцев назад лорд Таннер во время бракоразводного процесса в связи с изменой его жены упоминал имя Мэндервилла?
Точнее – прошло четыре месяца, с тех пор как распространился этот неприятный слух, но Аннабел никак не комментировала его, испытывая непонятную боль каждый раз, когда думала об этом. Лучше хранить при себе свои чувства по отношению к безнравственному графу, чем объяснять кому-то причину ее неприязни к нему.
– А теперь еще это непристойное пари. Даже неприлично говорить об этом; Непонятно, как они намерены определить победителя. – Несмотря на то, что матрона Ида заявила о своем отрицательном отношении к этой новости, она, тем не менее, явно была готова обсуждать ее.
Когда чаепитие, наконец, закончилось, Аннабел с облечением села в ожидавшую ее карету. Скоро она выйдет замуж и ее вынужденное общение с Дереком прекратится. Правда, не совсем – она будет навещать Томаса и Маргарет, которые, по существу, заменили ей родителей. Во всяком случае, ей не придется часто терпеть его общество. Кроме того, когда она выйдет замуж, рядом с ней будет Альфред, и это поможет.
Поможет чему? Этот немой вопрос остался без ответа.
Лучше не думать об этом.
Не думать о Дереке.
Поместье герцога Роудея вовсе не отвечало представлению Кэролайн об укромном уголке, Каменный дом, освещенный послеполуденным солнцем, был окружен лесистым парком. В элегантном фасаде чувствовалось влияние эпохи королевы Елизаветы, и было заметно, что некоторые части здания пристраивались с годами. Несмотря на то, что герцог редко бывал в этой резиденции, здесь все содержалось в идеальном порядке: зеленые лужайки были аккуратно подстрижены, и к парадной двери вела извилистая гравийная дорожка. Сверкающие окна, обрамленные плющом, придавали дому очаровательный, почти сказочный вид, несмотря на его большие размеры. Могучие лиственные Деревья раскинули свои ветви почти по всей территории, заслоняя лужайки от солнца.
Именно то, что нужно для тайного свидания.
О Боже! Горло Кэролайн сжалось от волнения.
Слишком поздно, напомнила она себе, просить Хью развернуть карету и отвезти ее назад в Лондон, где она постарается забыть эту безумную выходку. Как же она будет чувствовать себя после двух следующих недель?
Как шлюха, предложившая себя двум известным в обществе повесам?
Не исключено. Впрочем, возможно, она, в конце концов, ощутит себя настоящей женщиной и тем самым ее непристойное поведение будет вознаграждено. Ей необходимо сделать решительный шаг, чтобы изменить свою жизнь.
Однако ее ждет невероятное унижение, если она разочарует пресловутого герцога Роудея.
Впрочем, твердо сказала она себе, когда карета остановилась, это лишь участие в пари между герцогом и графом, которые должны проявить свое умение в постели. Ей предстоит лишь высказать мнение, кто из них лучший любовник.
Все это кажется со стороны довольно простым делом.
Хью уже стоял у открытой дверцы кареты, протянув руку, чтобы помочь ей спуститься. Его широкое лицо не выражало ни любопытства, ни осуждения – оно оставалось таким же непроницаемым, как и тогда, когда он сопровождал ее в сомнительную гостиницу. Кэролайн невольно подумала, какое мнение у него сложилось о ней, когда он понял, что целью ее путешествия являлось любовное свидание. Хью служил у нее уже несколько лет, и отношения слуги и хозяйки вполне устраивали обоих. Однако многое может измениться после этого безрассудного предприятия, включая и ее собственное мнение о самой себе. Впрочем, стоит ли беспокоиться о том, что подумает о ней слуга? Большинство дам высшего света, уверили бы ее, что ни к чему обращать на это внимание, но Кэролайн едва ли последовала их советам.
– Благодарю, – тихо сказала она, спустившись на землю и надеясь, что ее смятение не слишком заметно.
– Рад служить вам, миледи. – Хью склонил голову все с тем же выражением лица.
В то время как она поднималась по ступенькам крыльца, парадная дверь открылась, и на пороге появился сам герцог. В коротком письме с указанием адреса Роудей упомянул, что в его доме очень мало слуг, так как он почти не живет в нем, однако она не представляла, что человек с таким высоким положением в обществе способен исполнять роль лакея. Герцог выглядел по-домашнему: на нем были черные брюки, белая рубашка с широкими рукавами и начищенные до блеска сапоги. Эта одежда придавала ему моложавый, но очень внушительный вид. Она подчеркивала его рост и впечатляющую ширину плеч, а также мощь длинных мускулистых ног. Темные волосы ниспадали на плечи, блестя в лучах солнца, и обрамляли красивое лицо. Кэролайн поразило то, что она увидела сейчас в нем просто человека, а не богатого красавца аристократа с обольстительной улыбкой и неотразимой самоуверенностью. Его одежда также свидетельствовала об интимности их встречи и давала понять, какова реальная ситуация: она должна провести следующую неделю в его постели.
Кэролайн ощутила легкую дрожь, когда он вежливо взял ее руку и, склонившись над ней, прикоснулся губами к тыльной стороне ладони.
Затем он выпрямился и тихо сказал:
– Добро пожаловать, миледи.
– Здравствуйте, ваша светлость, – ответила Кэролайн, стараясь сохранять спокойствие в голосе, хотя пульс ее резко участился. Герцог возвышался над ней, и его плечи выглядели устрашающе широкими.
Он смотрел на нее с едва заметным насмешливым выражением темных глаз.
– Надеюсь, вы приготовились к загородной жизни в течение недели. Как я предупреждал, здесь минимум персонала. Мое прибытие крайне взволновало экономку. Проходите в дом. Я попрошу подать чай, и мы сможем... познакомиться поближе.
Так сразу? Кэролайн не была уверена, что именно он подразумевал под более близким знакомством, и к ней вернулась ее обычная нерешительность. Набравшись храбрости, она чопорно кивнула:
– Полагаю, это приемлемо.
Теперь он откровенно развеселился, и его губы слегка дернулись.
– Вы произнесли эту фразу таким тоном, который присущ холодной леди Уинн. Пожалуйста, поверьте, я имел в виду только чай.
Кэролайн знала, что имеет репутацию сдержанной, лишенной теплоты женщины. Вот почему она решилась на этот безумный поступок.
– Мы оба знаем, для чего я здесь, Роудей.
– Да, конечно. – Он продолжал держать ее руку, слегка сжимая своими длинными пальцами. Это уже была некоторая вольность, но при данных обстоятельствах как могла она возражать?
