Когда на часах было уже почти четыре, Дженет почувствовала, что не в силах больше ждать. Она решила поехать по направлению к его дому и, возможно, встретить его по дороге… В любом случае это лучше, чем сидеть наедине со своими тревожными мыслями.
Движение было очень интенсивным. Дженет то и дело попадала в пробки. Ее нервы были напряжены, и она включила радио в надежде поймать какую-нибудь приятную мелодию. Но услышала голос диктора, передававшего новости. Имя Росса Престона привлекло ее внимание, и она усилила звук.
—…Авария произошла сегодня в одиннадцать часов утра. Другие машины не пострадали, и полиция не знает, что послужило причиной происшествия. Росс Престон находится сейчас в клинике в критическом состоянии…
Казалось, что сердце остановилось. Руки судорожно вцепились в руль. Росс в больнице! Возможно, он уже умер или умирает, а она праздно сидела, ожидая его.
Недовольные гудки машин вывели ее из состояния оцепенения. Пораженная услышанным, она почти выехала на полосу встречного движения. Надо взять себя в руки, подумала Дженет и осмотрела дорогу в поисках указателей. Ей не терпелось поскорее увидеть отца.
Казалось, прошла целая вечность, пока она добралась до клиники. Потом она никак не могла найти места для парковки машины. Закрыв дверцу дрожащими от волнения руками, Дженет поспешила к главному входу.
Клиника встретила ее сильным запахом лекарств. Каблуки Джен звонко стучали по плиткам пола, пока она шла к справочному столу.
Молодая сестра вопросительно посмотрела на нее.
— Чем я могу вам помочь?
Сердце Дженет готово было вырваться из груди.
— Я хотела узнать, в каком состоянии находится Росс Престон. — Она с трудом узнала свой голос. Ужас, который она пережила, когда умирала ее мать, снова захлестнул ее.
Тогда тоже была авария на дороге. Ей позвонили на работу и сообщили о несчастье. Росс сам повез ее в больницу. К сожалению, они опоздали…
— Мистер Престон все еще в реанимации, — ответила сестра, просмотрев лежащий перед ней список. — Состояние остается критическим. А вы ему родственница?
Не зная, что ответить, она отрицательно покачала головой.
— Скажите, а могу я увидеть его хотя бы на минутку? — умоляющим голосом спросила она.
— Извините, но к нему допускаются только члены семьи. Мы сообщим им, если произойдут какие-либо изменения.
А мне? Кто сообщит мне? — с отчаянием думала она. Как я узнаю, жив он еще или нет?
— А может быть, вы все-таки разрешите мне хотя бы взглянуть на него? — В ее глазах была мольба.
— Извините, но, как я уже сказала, к нему допускаются только близкие родственники. Мистер Престон еще не пришел в сознание. — И она занялась папками, давая понять, что разговор закончен.
Дженет чувствовала себя совершенно беспомощной. Я — родственница, хотелось крикнуть ей. Я — его дочь! Но эти слова так и остались внутри нее. Она была как никогда одинокой и обессиленной.
Вдруг тяжелая рука легла на ее плечо, заставив вздрогнуть от неожиданности. Пронзительные черные глаза смотрели на нее.
— Какого черта вы явились сюда?! — с яростью в голосе почти прокричал Луис.
Он был одет в черные брюки и черный джемпер, что делало его строгим и неприступным. От него не ускользнули ни смертельная бледность ее лица, ни испуг в выразительных глазах.
— Ну, я жду ответа. — Его голос был стальным.
— Я хотела увидеть Росса и узнать, как он себя чувствует. — От волнения она не смогла придать своему голосу вызывающий тон.
— Боже! Сколько же в тебе наглости! — Но он не успел ничего добавить: из-за его спины послышался чей-то вопрос:
— Мистер Гранеро, не могли бы вы сказать, каково состояние мистера Престона?
Темноволосая женщина протягивала к ним микрофон, а рядом с ней стоял мужчина с телевизионной камерой и еще несколько человек, судя по всему, репортеров.
Дженет услышала проклятье, которое слетело с уст Луиса, прежде чем он ответил им:
— Он все еще в критическом состоянии…
— А можете вы сказать нам, кто эта женщина, которая стоит рядом с вами, и какое отношение она имеет к Россу Престону? Не ей ли предназначался большой букет красных роз, который был в машине пострадавшего, и открытка, в которой было написано…
— Да, — нетерпеливо прервал их Луис. — Я знаю, что там было написано, впрочем, завтра благодаря вам это будет знать вся страна. Какую программу новостей вы представляете?
Какое-то время Дженет ничего не слышала и не видела. То, что она узнала от репортеров, совершенно потрясло ее. Значит, Росс ехал к ней, когда случилась авария. Чувство вины и раскаяние наполнили ее. Если бы она не согласилась встретиться с ним сегодня, то этого ужасного происшествия не случилось бы… Это была ее вина.
Сильная рука вдруг обвила ее за талию, вернув к действительности. Луис слегка прижал ее к себе, продолжая разговор с репортерами.
— Я отлично знаю содержание той открытки, потому что она была написана в моем присутствии, — говорил он.
Дженет посмотрела на него в полном недоумении. Что он такое говорит? Та открытка — поздравление с днем ее рождения. Неужели Луис действительно видел, как Росс писал ее? А может быть, отец уже рассказал ему правду?
— Там было написано: «Моей милой девочке с любовью».
Его взгляд, которым он смотрел на Дженет, был такой любящий, а голос такой нежный. Но она-то понимала, что стоит за всем этим, видела тщательно скрываемый гнев в его глазах, чувствовала тень угрозы.
— Росс хотел поздравить женщину, которую я люблю, — спокойно продолжал Луис. — Дело в том, что я сообщил ему, что собираюсь жениться на Дженет Ирвинг. Он был очень рад этому известию, потому что хорошо знал ее. Когда-то она работала у него.
Дженет была в шоке. Что за бред — пронеслось у нее в голове. К чему эта ложь?
— Несчастье произошло, когда он ехал поздравить мою невесту.
Репортеры, казалось, были вполне удовлетворены ответами. Одна из камер приблизилась, чтобы запечатлеть «влюбленную» пару.
— Как долго вы знаете друг друга? Где вы познакомились? — Их буквально засыпали вопросами. Луис с легкостью отвечал на них, изумляя Дженет и одновременно пробираясь к выходу.
Они наконец оказались на улице, но представители прессы все еще преследовали их. Тогда Луис повернулся и с усталой улыбкой сказал:
— Извините, но мы бы хотели остаться одни. Я думаю, вы понимаете, что мы очень расстроены всем случившимся.
Дженет бил озноб, это была реакция и на натиск прессы, и на поведение Луиса, и на опасность для жизни Росса.
— Где ты оставила свою машину? — со злостью спросил ее спутник, уводя ее от толпы репортеров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
