Всю ночь и следующее утро мы провели с Лесей в постели. Я смог, наконец, отпустить ситуацию и перестал беспокоиться о задании. Зачем переживать, если толку от этого никакого? В конце концов, не я вызвался во всем этом участвовать, а меня настойчиво попросили. А то, что агент не вышел на связь — так то не моя вина.
Правда есть одна мысль по поводу агента. Бредовая, конечно, но все же…
Третий день пребывания в гостях должен был быть самым сложном. Именно сегодня должна состояться встреча с премьер-министром. Будет множество прессы, будет строгий дресс-код, официоз и все максимально пафосно и серьезно. От одного этого понимания становилось тошно и скучно.
«Всего лишь одна встреча — и летим домой», — попытался успокоить себя я.
И тут же скривился — ведь обещал Кингу интервью. Добрая моя душа, пожалел старого сухаря. Да и про Молодова и Дубинина, про других достойных парней хотелось рассказать.
Поэтому одеваться пришлось раньше остальных. Леся с неохотой проводила меня к себе в номер, где я, все время опасливо поглядывая на часы, словно те могли меня цапнуть, принялся одеваться. Костюм оказался подогнан идеально. Я вертелся у зеркала, откровенно любуясь на крепкое свое тело, красиво упакованное в строгую одежду.
Потом в дверь постучал Теодор.
— Вы готовы? Я отвезу вас в отель раньше, у вас там запланирована встреча с Гарри Кингом, если я не ошибаюсь?
— Все верно, — кивнул я. — Поехали. Подождите мен внизу, я кое к кому заскочу.
Теодор послушно пошел вниз. Я же заглянул к Генке, поинтересовался его состоянием здоровья.
— Все в полном порядке! — ответил тот.
— Тогда сможешь пойти на ужин с премьер-министром?
Генка сразу же скис.
— Ну не сказал бы прям, чтобы совсем хорошо, отлежаться бы еще чуток… Андрей, можно я в гостинице останусь? Мне градоначальника Лондона хватило выше крыши. А сидеть с премьер-министром — лучше увольте сразу. Там же все эти камеры… Ты не разозлишься, если я тут поваляюсь?
— Конечно. Не переживай, справимся.
Потом заглянул к Лесе. Она обняла меня, пожелала удачи. Я видел в ее глазах легкую тревогу, поэтому сказал:
— Все будет в порядке.
До гостиницы «Рубенс пэлас» мы добрались без происшествий. Там уже все было оцеплено, а дорога перекрыта. Но нас пропустили. Повсюду охрана, и муха не проскочит. Внутри тоже все было битком набито людьми в строгих костюмах.
Журналист Гарри Кинг для интервью снял гостиничный номер на пятом этаже. В коридоре было гораздо тише, хотя на лестничных маршах так же дежурила охрана.
— Рад видеть тебя, Андрей! — произнес Кинг, открывая дверь еще до того, как я даже постучал в нее.
Я принял приветствие, пожал руку. Сказал:
— И я рад.
Я вошел внутрь и Кинг тут же закрыл дверь, причем защёлкнул задвижку, чтобы никто больше не мог войти.
Я улыбнулся. Значит догадка была верной. Можно перейти и конкретным вопросам, чтобы расставить все по местам.
Я вошел в комнату. И едва Кинг сел, спросил его, глядя прямо в глаза:
— Как мне вас называть?
Вопрос не удивил Кинга. Губы журналиста растянулись в улыбке. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга, но в этом молчании сказали больше, чем если бы говорили весь день.
— Догадался? — наконец спросил Кинг.
— Догадался, — кивнул я, внимательно глядя на собеседника.
— На чем я прокололся?
— На сильном желании повторно встретиться со мной. Таком сильном, что даже готовы были пожертвовать своей карьерой.
— Мне нужна была эта встреча, — грустно улыбнулся Кинг. — Очень сильно нужна.
— Так как мне к вам обращаться?
— Георгий Королев, — еще шире улыбнулся агент. — Это мое настоящее имя. А лучше как обычно, чтобы потом случайно не ошибиться где-нибудь на встрече при всех.
Кинг сел на стул, кивнул мне.
— Присаживайся.
Я сел.
— Тебя проинструктировали? Нужную информацию сообщили?
— Да.
— Хорошо, — Кинг принялся хлопать себя по карманам пиджака, выискивая сигареты.
Я же не сдержался и спросил:
— В том интервью вы были максимально жестким, вопросы касались…
— Так нужно, — перебил меня Кинг, чиркая спичкой. — Когда делает вид, что пытаешься усилено выявить врага, то никто из окружающих не видит в тебе самом врага. Это мое прикрытие. Изначально я построил свою карьеру на телевидении как яростный антисоветчик. И это принесло свои плоды. Я до сих пор не раскрыт как агент. Меня зовут на множество мероприятий, где поднимаются вопросы по Советскому союзу, в том числе и закрытые собрания. Благодаря чему я могу держать руку на пульсе и в курсе всех событий. Это мое преимущество.
— Хитро придумано.
— А то! — улыбнулся Кинг. — Однако все равно в последнее время становится все более опасней. Думаю, они начинают что-то подозревать. Поэтому я и запросил Центр о встрече с агентом, чтобы передать всю накопившуюся информацию. Пока не стало поздно. Им оказался ты.
— Не по собственному желанию, — буркнул я.
— Понимаю. Все мы не по собственному желанию тут. Но такова наша судьба. Я хотел встретиться с тобой раньше, но пришлось прибегнуть к определенным действиям — чтобы отвести подозрения. Ну и интервью конечно тоже пришлось несколько жестче выстроить, чтобы подозрения не вызвать.
Я вдруг увидел тревогу в глазах Кинга.
— Вас подозревают? — осторожно спросил я.
— Пока открыто ничего не предъявляли. Но… — он сделал долгую паузу, за которую почти скурил всю сигарету. — Есть определенные моменты, по которым я могу понять, что тучи сгущаются. Думаю, в ближайшее время ко мне придут.
Это откровенно признание заставило меня впасть в ступор.
— И что же… вы просто так… об этом говорите⁈
— А что мне, кричать что ли об этом? — Кинг закурил вторую сигарету. — Я просто так сдаваться конечно же не буду. Хочу вообще вернуться на родину.
— Так зачем вам тогда я? Вы ведь можете сами…
— Не могу, — прервал меня Кинг. — Думаешь, они меня выпустят просто так? Журналисты у них на особом карандаше. Прежде, чем вылететь, нужно придумать складную легенду. Причина отдохнуть на курортах Пятигорска не подойдет. Да и досмотр будет тщательный, пронести с собой ничего не смогу из добытого. Поэтому нужен ты. Твоя группа — это простые спортсмены, приглашённые почетные гости. Вас досматривать не будут.
— А если все же будут?
— Что ты имеешь ввиду? — насторожился Кинг.
— Мне установили прослушку.
От этой фразы Кинг вытянулся в лице.
— Что-о⁈
Я коротко рассказал про подарочные часы и градоначальника, который эти часы мне преподнес.
— Думаю, прослушка не просто там оказалась, — закончил я свой рассказ.
— Не случайно, — кивнул Кинг. — И это меняет дело.
— Что значит «меняет дело»?
— Значит, что вы тоже под наблюдением. Черт!
Кинг встал со стула и принялся ходить из угла в угол.
— Что происходит? Можете мне объяснить⁈
— Прослушку просто так не ставят, понимаешь? Значит, они знают — или догадываются, — что будет контакт вашей группы с резидентом. Возможно, кто-то из ваших слил эту инфу. Либо догадались. В любом случае они следят за вашими передвижениями. И твои тоже. А значит…
Кинг глянул на меня таким обреченным взглядом, что мне стало не по себе.
— Значит, они знают и про нашу с тобой встречу. Думаю, сложить все части мозаики не составит им особого труда. Тебе нужно как можно скорей уходить отсюда.
— А информация?
— Вот она.
Кинг протянул мне спичечный коробок.
— Спрячь!
— Это⁈ — удивился я, разглядывая обычный вроде коробок, ничем не примечательный.
— Там внутри пленка спрятана. На ней — зашифрованные данные. Ключ от шифровки есть только у меня. Так что, если даже и найдут у тебя этот коробок, говори, что ничего не знаешь, коробок нашел, взял как сувенир на память и вообще без понятия что происходит. Шифр на пленке разгадать они не смогут, поэтому не пришьют тебе ничего.
— Постойте. Если ключ есть только у вас, то как же наши смогут расшифровать пленки?
