Меня тряхнуло так, что острый приступ боли в миг выжег весь смех из головы.
— Ох! — отчётливо произнес я.
— Держи! Твою мать! Держи! — рявкнул Кинг.
Наконец, я почувствовал, как ноги прикоснулись к чему-то твердому.
— Принимаю! Принимаю!
Крепкие руки Кинга подхватили меня и уложили на землю.
— Андрей, ты как?
— Да его просто от травы на смех пробило! — понял Генка.
И сам облегченно рассмеялся.
Кинг улыбнулся. Потом принялся растирать мое лицо снегом. Я был признателен ему за это, потому что чувствовал, как все внутри меня полыхает огнем.
А потом я вдруг увидел за спиной Кинга белый силуэт. Он был полупрозрачным, и я понял, кто это был.
— Умираю… — прошептал я, без страха, просто, чтобы сообщить своим товарищам, чтобы те просто знали это и не гадали, что сейчас со мной будет происходить.
— Андрей, ты чего? — напугался Кинг.
— Умираю… — повторил я.
Белый силуэт приближался. Его костяные руки тянулись ко мне. Я смотрел ему прямо в глаза. Меня не напугать. Я уже встречал тебя однажды. На этот раз видимо будет без осечек. Представлю твою злость. Пришла доделать дело. Ну давай. Забирай меня. Скорее.
— Уми…
Договорить я не успел — белый силуэт загородил собой весь горизонт и поглотил меня всего без остатка.
* * *
Черное и белое. Мокрое. Холодное.
Боль.
Монотонный гул, противный, у самого уха. Надсадный хрип какого-то механизма где-то высоко над головой.
Кх-кх-кх!
Свист.
Белые пятна. Приятная прохлада на лице.
Боль. Тупая, тянущая, холодная.
— … так долго не было! Задержка большая. По протоколу мне нужно было сообщить руководству, но предохранитель…
Чей-то суетливый голос.
— Предохранитель? — а это Генка.
— Да не переживайте. Я уже починил. Там перемычку…
Торопливое объяснение, сливающиеся слова.
— А командир группы чего?
— Надо лететь. Прямо сейчас. Может умереть.
И вновь боль. Отстранённая, фантомная, словно болит у кого-то другого, но каким-то странным образом я могу чувствовать эту боль.
Пытаюсь открыть глаза. Не могу.
Пытаюсь сказать хоть что-то. Не могу.
Пытаюсь дышать. Не могу.
Я — мраморная холодная статуя, которую зачем-то куда-то тащат. Зачем? Бросьте. Мое место здесь, в снегах.
— Андрей, — слышу в самое ухо. — Потерпи. Еще немного потерпи.
Я не хочу терпеть. Я хочу просто тишины. Бросьте меня в тишину, я хочу окунуться в нее навсегда.
Кх-кх-кх!
Звук убыстряется.
Все трясется. Начинает закладывает уши.
Я проваливаюсь в белизну.
* * *
Тепло. Никакого холода. Никакой тряски.
И даже боли нет.
Вместо нее — какое-то странное чувство, что мое тело превратилось в облако.
Сквозь плотную пелену я видел только обрывки картинок. Я видел потолок, белый, ровный. И лампы, светящие мертвым белым светом. Я попытался вспомнить были ли такие лампы в том времени, куда я попал. Пытался, но не вспомнил. Мне показалось, что я вновь оказался в своем времени. И эта мысль заставила меня ужаснуться.
Нет! Я не хочу! Я не хочу назад!
Но каталка продолжала упорно везти меня сквозь коридор, к свету.
А что, если все со мной случившееся — не более, чем плод моей фантазии? Ведь меня сбила машина. Что, если все мне померещилось, пока я лежал на асфальте, весь крови? А теперь, когда «скорая» помощь забрала меня и вколола обезболивающего и адреналина, я вновь пришел в себя и теперь вижу лишь больницу, в которой меня теперь будут восстанавливать после аварии.
Нет! Только не это! Лучше убейте меня! Отключите кислород! Положите сверху подушку! Просто оставьте умирать. Но не трогайте. Не возвращайте в привычный мир. Я не хочу. Не хочу!
Я попытался закричать. Дернулся — и потерял сознание, окунувшись в темноту. Навсегда? Если мне суждено вновь оказаться в своем времени и осознать, что все случившееся со мной — только сон, то лучше бы и вовсе не просыпаться.
Возвращение было странным, словно полет сквозь густой туман. Сознание возвращалось нехотя.
— Андрей… — чьи-то теплые руки прикоснулись ко мне. — Андрей, ты меня слышишь?
«Слышу!», — хотел закричать радостно я, но не смог — всего сковывало.
— Он еще не отошел от наркоза полностью, — произнес другой голос, строгий, дежурный. — Операция прошла успешно, заштопали вашего паренька. Знатно его конечно. Чуть выше — и тогда… В общем, горсть дроби из него извлекли. Ничего, не переживайте. Поправиться.
Я открыл глаза.
Палата. Раннее утро. Лучи солнца пробиваются сквозь занавески, падают на белое одеяло, на стены, потолок и эти теплые пятна так греют душу!
Я повернул голову и увидел Лесю!
— Привет! — радостно произнесла она.
— Привет, — прошептал я, улыбнувшись. — Так значит я остался?
— Что? — не поняла девушка.
— Такое бывает, — пояснил строгий доктор с седыми усами. — Во время наркоза бывают обрывочные ложные образы.
— Какой год? — шепнул я, еще не веря в свою удачу.
— Ты парень меня пугаешь, — сказал доктор. — Давай я тебе укол сделаю.
— Может, не надо? — спросила Леся.
— Да вы не переживайте. Успеете пообщаться.
Доктор сделал укол, любезно вышел из палаты.
— Как я здесь…
— Парни дотащили тебя до вертолета. Удивительно! Когда они рассказывали, я не верила им. Медведи, бандиты, какая-то трава.
— Ключи… — начал я.
И осекся. Знала ли Леся про мое задание?
— Все в порядке, — улыбнулась Леся. — Дмитрий мне кратко объяснил, куда ты пропал. Ключи переданы кому нужно, сейчас там занимаются расшифровкой. Тебе передавали огромную благодарность. Сказали, что позже проповедают тебя, когда тебе легче будет. Пообещали мне, что больше тебя тревожить не будут. Так чтоб отныне ты теперь только мой!
— А Генка? Кинг? Что с ними?
— С ними тоже все в полном порядке. Они сейчас в соседних палатах отдыхают.
— Я вернулся, — произнес я, окончательно успокоившись.
— Это точно, — кивнула Леся, поглаживая меня теплой нежной ладонью по лбу. — Почти с того света. Пообещай, что больше никуда от меня не уйдешь!
— Обещаю! — ответил я. — Теперь точно никуда не уйду. Я остаюсь. Остаюсь с тобой.
