‒ А ты что, горишь желаньем набиться мне в друзья? У тебя девушка есть, и она не будет довольна таким поворотом событий. А зачем мне портить настроение ей и себе? Ты этого стоишь?
‒ Очень даже, ‒ самодовольно заметил он. ‒ Да и вообще, если я с кем-то встречаюсь, это не значит, что я не общаюсь с противоположным полом.
‒ Удачи, Чаки! ‒ я села в машину и глубоко вздохнула, пытаясь унять нервозность. Да что такое со мной происходит?
‒ Меня зовут Иван, ‒ успел он произнести до того как я закрыла дверь.
И вот что это должно мне дать? Что это вообще значит. Вопросы лезли в голову один за другим, ответов не находилось. Ничего, работа очистит голову. С такой мыслью я поехала в мастерскую.
У главного входа в мастерскую стоял черный Гелендеваген, он же «Вездеход» по-немецки, а по-русски просто «Гелик». Я, припарковавшись, оглядела брутальный кузов, сморщила нос и отправилась внутрь. Посмотрим, кого там принесло. Машина часто показывает внутренний мир ее владельца, эта модель вызывала у меня отторжение и неприятие, боюсь, ее хозяин мне тоже по нраву не придется. Надеюсь, ему ничего не нужно чинить, хотя обычно такие ремонтируются у официальных дилеров. Перед входом ошивался шкафоподобный мужик.
Дверь отцовского кабинет открылась, когда мне до нее оставалось всего несколько метров, поэтому последние слова холеного дядьки лет пятидесяти я услышала.
‒ Очень жаль, что вы не хотите идти мне на встречу, Сергей Петрович. Подумайте хорошенько. А я попозже к вам заеду.
‒ Я уже сказал свое решение, Дмитрий Федорович, и вряд ли его изменю. До свиданья.
Мужчина передал какую-то папку, бугаю, что выскочил в дверь перед ним и скривив рот отправился на выход. Мои ощущения оказались верными, этот тип мне не нравится совсем.
‒ Пап, кто это был?
‒ Это, милая, Дмитрий Федорович Туканов, наш местный олигарх, владелец дворцов и пароходов. А вот теперь ему нужна земля, на которой стоит мастерская, наших соседей он тоже третирует, и к нам второй раз приезжает.
‒ Противный он какой-то. Стой, уже второй раз? А почему мне не говорил.
‒ Нечего тебе всякими глупостями голову забивать. Да и не продам я ему дело своей жизни. Обрыбится, ‒ отец ухмыльнулся. ‒ Но жилы он нам еще потянет. Ничего, повоюем.
Я посмотрела на настроенного по-боевому отца, и со спокойной душой отправилась к Лехе, разбираться с очередным «пациентом».
Глава 12
Первый снег застал меня в мастерской, что было удачно, так как последнюю неделю я ездила на «малышке», а зимняя резина стояла на «молнии». К слову, это был уже не «первый снег», какое-то его подобие сыпало ночью месяц назад. Вторая попытка оказалась более успешной, за пару часов земля покрылась ровным слоем сантиметра в три, и на этом погода успокаиваться не собиралась. Я перекинула вещи и загнала Ниссан на место Волги. Расстаюсь с ней до весны, а ощущение, что навечно.
‒ Лех, тебя домой подбросить?
‒ О, Вась, спасибо, а то я сегодня как-то не рассчитывал на хождение по сугробам.
‒ Да сегодня-то еще ничего, вот завтра это все на дорогах и остановках превратиться в грязь. Так что наслаждаемся белым пейзажем чистоты, пока возможно, ‒ усмехнулась в ответ.
‒ Ты права, просто немного отвык за несколько лет от прелестей смены времен года в городе.
‒ Леш, прости, что напомнила.
‒ Да ничего, сам виноват. Поехали? ‒ я кивнула, и мы сели в машину.
За этот месяц много чего изменилось. Лешка подружился с ребятами, стал поразговорчивее. А в один из субботних вечеров, когда я отвозила его с игры, рассказал, как оказался в тюрьме. Отец был прав, по глупости и гордости. Хорошо водил, помогал Мишке с машиной, тусил с друзьями, и вот однажды один из ребят поймал его на слабо. Он угнал машину. Как оказалось, тачку конкурента отца того самого подстрекателя. Сыночка отец отмазал, вернее никто против него из свидетелей показания не дал, запуганные все были, а Леху отправили на три года, год в колонии для несовершеннолетних, и два в обычной. Его не трогали ни там, ни там, так как в первой он был взрослым и не хилого десятка парнем, а во второй, потому что там сидел отец пацаненка, которого он страховал целый год. Благодарность от «семейного подряда». Вот такие интересные хитросплетения у судьбы бывают. Сейчас он все старые связи порвал и по-настоящему пытается начать жизнь с чистого листа, а мы ему усиленно помогаем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Учеба дается тяжело, но только потому, что мне катастрофически не хватает времени. В мастерскую одна за другой приходят проверки, поэтому я стараюсь не только выполнять обязанности по ремонту, но и с бумагами отцу помогать. Папа нет-нет, но сквозь зубы ругается на Туканова, видимо чует, что проверяющие не сами по себе пришли мозги компостировать, но уже в который раз упорно отказывает этому «аллигатору». По мне, правильно делает, а то привыкли всякие все что хочешь получать. Нефиг, это наша мастерская и мы ее никому не отдадим.
А еще у меня появился новый друг. Хотя нашу дружбу мы усиленно скрываем. Боюсь, афиширование нашего времяпрепровождения с Иваном добра не принесет обоим.
Все началось с того дня, как я обнаружила его около своей машины. Потом он постучался ко мне в соцсетях, начал расспрашивать о машине и был несказанно удивлен тем, кто ее собирал. Все чаще обращался ко мне как к механику, а постепенно мы переползли на другие темы и даже иногда встречались тайком в старом парке недалеко от железнодорожного вокзала, уверенные, что никто из наших там нас не увидит, хотя для конспирации парковались на разных улицах. Он оказался интересным собеседником, и с глазу на глаз не напыщенным чучелом, а вполне адекватным парнем. И я упорно гнала мысли о симпатии к нему, на счет «не холостых» у меня было табу, так как стоило мне представить на месте этой пары Макса с Олькой и становилось противно. Нельзя вмешиваться в чужие отношения, рушить чувство, потом воздастся.
Вот и сейчас после работы я собиралась на рандеву, пока Настя была на каком-то девичнике и не контролировала своего бойфренда. Садясь в Волгу, Леха с кайфом потянулся.
‒ А знаешь, на этой удобнее. Сиденья мягче и место для ног есть, ‒ с улыбкой он завершил свои потягушки.
‒ Ну ты и привереда, Богатырев, ‒ беззлобно ответила я ему. ‒ Сколько раз тебя мой Ниссан спасал от замерзания на остановке?
‒ Шучу-шучу, «малышка» ‒ отличная машина, ‒ вскинул он руки в примирительном жесте. ‒ У тебя ничего не происходит? А то ты сама не своя последнее время.
‒ Да нет, все нормально, просто учебы много и работы. До каникул дотянуть главное.
‒ «От работы дохнут кони, ну а ты бессмертный пони», ‒ заржал друг.
‒ Все, пони, выходи, приехали, ‒ показав ему язык, остановилась у подъезда.
А через некоторое время уже сама выходила из машины и нырнула в приоткрытые кованные парковые ворота. И как обычно Ваня встретил меня у неработающего фонтана в глубине аллеи.
‒ С зимой тебя, ‒ в меня прилетел снежок.
‒ Ах ты, засранец! ‒ взвизгнула я и сгребла ладошкой сугробик со спинки лавочки. Мой снаряд попал в цель, припорошив макушку парня.
‒ Сдаюсь, подруга, ты меткий срелок, ‒ он поднял руки вверх. ‒ Отличная погода. Кстати, ты как доехала?
‒ Сменила колеса. Вместе с машиной, ‒ ответила я и рассмеялась, увидев растерянный взгляд. ‒ Специально, что бы ты мог полюбоваться, завтра прямо к универу подъеду.
‒ Буду ждать, ‒ Ваня, как истинный джентльмен, подставил мне локоть, я оперлась на его руку и мы пошли вдоль посеребренных деревьев.
‒ Знаешь, мне все равно до сих пор странно, что ты сейчас не с Настей, а со мной. Такой чудесный вечер, просто рай для романтиков, ‒ вдруг высказала я мысль, пришедшую из ниоткуда, глядя как крупные хлопья снега медленно кружатся под фонарями. Мы уже успели обсудить все прелести зимнего дрифта, плюсы и минусы Волги, и даже договорились как-нибудь посоревноваться ради интереса.
‒ А ты не думала, что я сейчас с тобой, потому что просто хочу? Потому что мне интересно с тобой. Может мне надоело слушать про то, какая звезда за кого замуж вышла и какой лак сейчас в моде?
