— Страшные птицы напали на наше селение и забрали твоих детей. Из рода я осталась одна. И у меня нет имени. Но я помогу тебе найти твоих детей, а ты поможешь мне вернуться к моему роду, пройти испытания и получить имя…
Белка замолчала. Зачем она это рассказывает? Хранитель рода был в селении, когда все случилось, — в виде тотемного столба. Он прекрасно знает, зачем она сюда пришла.
Фигурка в руке оставалась холодной. Белка ощущала странное покалывание в кончиках пальцев, будто под кожей засуетилось множество крошечных и кусачих муравьев. Белка сильнее стиснула кулак.
И где-то на краю сознания она услышала тихий шепот. Будто одновременно заговорило несколько человек, но с каждым мгновением голосов становилось все больше. Они не пытались ей что-то сказать, Белка вообще не услышала ни единого связного слова. Но шепот нарастал. Голоса звучали отовсюду и в то же время исключительно внутри ее головы. Перед глазами замелькали смутные видения и образы — ветер, хлопки кожистых крыльев, мошкара, кружащая над рекой, и серый диск луны.
Белка попятилась. Духи… Злые тени убитых зверей, чьи кости лежат у подножия пирамиды. Они подловили ее и забрались ей в голову. Напуганная и растерянная, она оказалась для них легкой добычей.
— Уходите! — громко выдохнула Белка. — Прочь отсюда! Прочь! Вурл, Хранитель рода, защити меня, помоги…
Тишина вдруг обернулась громким писком и хлопками. Они появились из ниоткуда, из самых глубин пещеры — огромная туча летучих мышей. В зале разом стало темно. Белка вскрикнула и не услышала собственного голоса.
— Уходите прочь!
«Прочь! Прочь!» — Слово застучало в голове, как удары камня о камень.
Летучие мыши устремились к выходу. Всем скопом, налетая на стены и срывая светящиеся нити. На беду, Белка оказалась у них на пути. Не успела она выдохнуть, как одна из мышей с силой врезалась ей в грудь. Потом вторая, третья… На Белку словно обрушились удары крошечных мохнатых кулачков.
Белка закричала, закрывая лицо ладонями. Фигурка выпала из пальцев, и голоса в голове стихли. Остался оглушительный писк летучих мышей и шелест их крыльев. Девочка упала на колени, закрывая голову руками.
Все закончилось внезапно. Мыши пронеслись над ней и исчезли, будто их и не было. Как бурлящая волна, которая бежит по реке после обильных дождей. Выдох и вновь тишина. Лишь раскачивающиеся светящиеся нити напоминали о том, что случи-
лось.
Однако прошло немало времени, прежде чем Белка решилась оглядеться. Она дрожала. Девочка несколько раз глубоко вдохнула, заставляя себя собраться.
Голоса в голове стихли, смутные видения отступили. Хранитель рода внял ее просьбе и прогнал злых духов. Или… Белка подняла фигурку медведя; повертела в пальцах, вновь чувствуя легкое покалывание. И вместе с ним в голове снова послышался тихий шепот. Стоило отложить фигурку — голоса исчезли.
Белка прикусила губу. Звуки и видения… Это никакие не духи, а летучие мыши! Их мысли и желания проникли ей в голову. А пытаясь от них избавиться, она выгнала мышей из пещеры.
Но ведь люди не знают языка животных… Как же она смогла понимать мышей? Ей это открыл Хранитель рода? Белка потянула себя за косичку — ту самую, в которую вплела прядь волос Оолфа. Если б рядом был старый знахарь он бы рассказал и объяснил… Но Оолф отправился в земли предков, и никто не мог ей помочь.
В дальнем конце пещеры послышался сухой стук — звук упавшего камня. Белка заметила длинную тень, метнувшуюся к стене. Человек? Разглядеть она не успела.
— Кто здесь?
В глубине пещеры Белка увидела узкий проход — оттуда и вылетели летучие мыши. Куда он вел, оставалось только догадываться. Быть может, к самому сердцу земли, в подземелья, населенные чудовищами… Снова повеяло холодом.
— Кто здесь? — повторила Белка и не дождалась ответа.
Она подняла небольшой камень и швырнула его в сторону прохода. Кто-то отскочил от стены и побежал в глубь туннеля. Белка успела заметить вытянутое белое лицо, казавшееся почти прозрачным. Миг, и темнота поглотила странное существо. Белка даже не успела понять живой ли это человек или призрак.
Дальше оставаться в пещере было нельзя. Что, если существо не одно? Что, если оно не сбежало, а направилось за подмогой? Белка подняла фигурку медведя и спрятала ее в одежде. А затем направилась к выходу, оглядываясь через шаг.
Когда она выбралась из пещеры, окончательно стемнело. Но после мрака подземелья ночь показалась ей светлой. Над деревьями катилась желтая луна, задевая макушки елей. Белка жадно вдохнула свежий ночной воздух — не чета вязким ветрам пещеры.
Быстрым шагом девочка пошла по узкой тропинке, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Но не успела Белка пройти и сотни шагов, послышался треск ломающихся веток, а следом — порывистое и тяжелое дыхание. Какой-то большой зверь ломился через чащу. Белка остановилась как вкопанная. Сперва она подумала, что это гигантский лось или дикий бык, но в то же мгновение зверь выбрался на тропу. Потянулся, отряхиваясь, и поднял тяжелую лобастую голову. Грозный рык прокатился глухим эхом. Медведь…
Белка узнала его даже в темноте. Тот самый зверь, которому она уступила рыбу, спасая глупого Тойка. Других таких медведей в округе не было, да и не могло быть. Подобный хищник не потерпел бы соперников на своей территории. Огромный, черный, с длинными лапами и короткой мордой. Вокруг оскаленной пасти клубилось искрящееся облачко пара.
Если медведь набросится — шансов уцелеть нет. Ее копье против хищника все равно что тростинка. Медведь переломит его одним ударом могучей лапы. А если развернуться и бежать, зверь догонит ее в два счета. Для любого хищника то, что убегает, — это добыча.
Медведь нападать не спешил. Топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу, длинные когти скребли по земле. Медведь фыркнул, приветствуя девочку.
Неужели зверь узнал ее? Мысль уступила место более очевидной: с ней же Хранитель рода! Это его приветствовал медведь. Белка нащупала в складках одежды холодную фигурку.
— Доброй тебе ночи, Вурл. — Девочка склонила голову.
Невидимые иглы кололи ладонь. Белка вновь услышала несуществующий шепот, а в голове замелькали образы: шорох листвы под ногами и вкус сырой рыбы, терпкий запах добычи и азарт погони, теплая кровь, толчками бьющая из разорванного горла…
На этот раз у Белки не возникло сомнений насчет происхождения видений. Это были мысли медведя, но она переживала их как свои собственные. Быть может, подобное испытывал и старый Оолф, когда, натянув бизонью шкуру, танцевал заклинательный танец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
