— Пещеру? — переспросила Белка и тут же поняла, о чем говорит знахарь.
Пещера Медведя — место еще более запретное, чем дом духов, —
находилась в дне пути от селения кайя. Белка видела ее только издали: темный провал в склоне лесистого холма, с высокими каменными столбами над входом. Кайя верили, что эта дыра ведет прямиком в земли вечного холода и мрака. Именно оттуда на земли рода приходят оборотни и злые духи. Даже Оолф осмеливался входить туда только раз в год, перед Большой Охотой.
Уходил с куском кровоточащего мяса и возвращался спустя несколько дней — бледный, точно рыбье брюхо, и с глазами разного цвета.
— Да, — сказал Оолф. — Ты пойдешь в пещеру и найдешь там Хранителя рода. Помоги ему вернуть детей.
— Но почему я? — Белка прикусила язык. Она говорит как маленький ребенок.
— Так решили предки, — сказал Оолф. — Они оставили тебя, значит, ты можешь это сделать. Они спрятали меня, чтобы я тебе сказал. Ты должна взять Хранителя рода и идти вниз по течению — туда улетели громовые птицы.
Он замолчал. Тело старика обмякло, веки сомкнулись.
— Оолф!
Старик через силу открыл глаза.
— Ты сможешь, маленькая, глупая и храбрая Белка. Ты —
сможешь.
— Я…
У нее была тысяча вопросов — как, почему, за что… Голова походила на муравейник, разоренный медведем. Тысяча вопросов… А задала она один:
— Ты дашь мне имя?
Оолф долго глядел на девочку, не произнося ни слова. Впалые щеки вздрагивали.
— Нет, — сказал он наконец. — Имя говорят предки, а они молчат. Помоги Хранителю рода найти детей, и ты получишь имя. Такое тебе выпало испытание.
— Но…
Оолф захрипел, костлявое тело выгнулось дугой. Белка не смогла удержать его в руках и уронила на шкуры. В уголке рта старика запузырилась черная кровь. Все кончилось — старый знахарь отправился на запад.
Белка держала голову старика в ладонях. Прошло довольно много времени, прежде чем она решила пошевелиться. Девочка положила знахаря на шкуры.
Хотя самой ей не доводилось проводить погребальный обряд, Белка видела, как это делал Оолф. Теперь же пришел ее черед… В голове словно образовалась черная дыра. Темный провал, из которого дул ледяной ветер.
Белка срезала прядь волос с головы старика. Сидя над телом, девочка затянула погребальную песню. Тягучую, похожую на крик выпи над туманной рекой. И с каждым куплетом плач становился громче и громче. Девочка перебирала пальцами, не глядя заплетая новую косичку. К своим волосам Белка добавила седую прядь с головы старика, чтобы сохранить с собой его частичку.
Позже Белка зашила тело Оолфа в мешок из оленьих шкур. Туда же она положила все, что могло пригодиться знахарю в путешествии на запад: пару крепких ножей, мокасины, нужные травы и два больших куска вяленого мяса. Трудилась почти до заката, а потом оттащила мешок к реке.
— Мать-Аэйла! Храни его в пути и помоги добраться до земли вечного лета…
Где-то далеко вскрикнул зимородок. Волны подхватили мешок, закружили и потащили к высоким камням. Стоя по пояс в воде, Белка смотрела ему вслед. И еще долго после того, как река скрыла тело.
Глава 4
ЕХАЛИ МЕДВЕДИ
На задних рядах балкона было жарко и душно. Сверху цирковая арена казалась крошечной, немногим больше тарелки; без бинокля ничего и не разглядишь. Зато здесь было тихо: на два ряда ни одного зрителя. Если, конечно, не считать растрепанного молодого человека, который устроился прямо под софитами. Звали его Вим Вегенер.
Прожектора жарили так, что на шее выступили крупные капли пота. Место не самое удобное, но оно обладало одним неоспоримым преимуществом — Вима было не видно. Если кто и смотрел в его сторону, то тут же отворачивался от бьющего в глаза света. Вим сидел развалясь, поставив ноги на спинку кресла нижнего ряда. Курил, пряча сигарету в кулаке; в другой руке он вертел блестящую губную гармонику.
На манеже клоун в огромных башмаках скакал вокруг бутафорского рояля — забавная реприза, но без изысков. Публика послушно хохотала, когда из-под клавиш брызгали струйки воды или из инструмента выпрыгивали сердитые кошки. Вим снисходительно улыбался — представление он видел раз пять, клоунские шутки набили оскомину. Тем не менее цирк он любил. Было в нем что-то волшебное, прячущееся за маской дешевого фарса и дурного вкуса.
Загрохотали тарелки, и фальшивый рояль развалился на части. Распорядитель манежа выскочил на арену и прогнал бедолагу-клоуна. Оркестр заиграл бравурный марш, заглушая аплодисменты. Униформисты быстро очистили сцену и вынесли реквизит для следующего номера: яркие тумбы, стальные лесенки и брусья.
Вим заметил высокого человека, поднимающегося по ступенькам в его сторону. В руках тот держал картонное ведро с попкорном и огромный стакан лимонада.
Откинувшись в кресле, Вим сыграл на гармонике первые такты «Yesterday». Все равно за грохотом оркестра не услышишь. Однако человек услышал: остановился и посмотрел прямо на Вима. Худое усталое лицо, борода и темные очки… Вим приветственно взмахнул гармоникой.
— Добрый вечер, профессор.
Человек несколько раздраженно махнул в ответ и продолжил подниматься. Вскоре он уже шел между рядами, на ходу рассыпая воздушную кукурузу.
— Держите… Из-за вас я четверть часа простоял в очереди со всякой мелюзгой и чувствую себя глупо.
Вим затушил окурок и забрал сладости.
— Будьте проще. Цирк — то самое место, чтобы почувствовать себя ребенком.
— И, кстати, здесь запрещено курить, — заметил профессор, устраиваясь на соседнем кресле. — Прямо за вашей спиной висит табличка.
— Ага, — согласился Вим. — Ненавижу запрещающие таблички.
Профессор хмыкнул. Поерзал на жестком сиденье устраиваясь поудобнее. Он бы предпочел, чтобы они встретились в более комфортном месте, но выбирать не приходилось.
— Потому вас и прозвали Снусмумриком?
— В том числе, — кивнул Вим.
Оркестр на мгновение стих.
— Папа! Папа! Медведики!
Звонкий крик прозвучал в полной тишине, за секунду до того, как грянули трубы. Профессор присмотрелся к ложе.
— Надо же… — протянул он. — Гумилев с дочкой! Умеете вы выбирать время и место.
— Важная персона?
Профессор обдумал ответ.
— Очень. Он и сам не догадывается насколько.
Тем временем на манеже и впрямь появились медведи. Разряженные в цветастые рубахи, они выехали на самокатах и сделали круг вдоль бруствера. Следом, раскланиваясь публике, вышел дрессировщик. Его встретили громом аплодисментов.
— Ехали медведи на велосипеде, — задумчиво сказал профессор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
