class="p1">— Ждите эндокринолога, — сказал я, осматривая пациента с гипертонией. — Если в течение десяти минут он не появится, я положу вашего брата в терапию — там разберёмся.
— Спасибо вам большое, — поклонилась родственница, а я тем временем вновь включил «анализ».
Такое часто использование магических навыков сильно истощало мою нервную систему. Уже хотелось спать. А мысли о том, что дежурство ещё не закончилось и впереди целый рабочий день в поликлинике душу совсем не грели.
У первого гипертоника никаких отклонений, кроме высокого давления, не оказалось. Со вторым ситуация обстояла интереснее. Судя по искривлённому контуру позвоночника, пациенту пережало нерв и позвоночные артерии в шейном отделе.
Значит, и давление подскочило именно из-за этого.
Я набрал Асакуру Джуна.
— Асакура-сан, выручайте, — сказал я. — Есть места в неврологии?
— Парочка есть, Кацураги-сан, что-то срочное? — спросил Джун.
Судя по интонации, Асакура не был настроен брать ещё одного пациента, но отказать он мне не сможет. Я и так сильно выручил его с Миямото Годжо.
— В приёмном отделении пациент с остеохондрозом, — ответил я. — Судя по клинике, в шейном отделе есть грыжи. Из-за них пошёл подъём давления. Нет мест в терапии, без вас не выкрутимся.
— Нет проблем, Кацураги-сан, что ж делать? Направляйте ко мне!
— Спасибо, Асакура-сан!
Я повернулся к медсестре, которая говорила по телефону с одним из отделений. Краем уха я услышал что-то об эндокринологах.
Пока Савада Дэйчи мучил пьяного мужчину, заставляя его кружиться, как звезду балета, медсестра подбежала ко мне.
— Кацураги-сан, эндокринологи отказались давать места. Дежурный врач из их отделения с горем пополам пошёл в неврологию осматривать вашего пациента, но спускаться сюда они отказались.
Проклятье! Остаётся надеяться, что Кондо Кагари смог перевести в хирургию мужчину с желудочно-кишечным кровотечением.
Я позвонил Кагари, ответил он почти что моментально.
— Да, Кацураги-сан? Я как раз закончил с обходом! — похвалился он.
— Что? Уже? — удивился я.
— Да, я всё вам расскажу, когда подниметесь, — сообщил он.
Главное, чтобы его рассказ состоял из хороших новостей.
— Кондо-сан, что там с хирургами? — спросил я. — Пациента забрали?
— Да, только что! — ответил он. — Санитарки уже готовят койку.
Значит, свободных коек у нас — две штуки. Придётся забить терапию до отказа.
— Госпитализируем обоих к нам, — сказал я медсёстрам.
— Кацураги-сан, вы уверены? — забеспокоилась медсестра приёмного. — А если привезут новых больных?
— Значит, будем класть в коридоре! — послышался голос из-за моей спины.
В приёмное отделение вошёл Накадзима Хидека.
— Делайте, как говорит Кацураги-сан, — велел заведующий отделением.
— Накадзима-сан? — оторопел я. — Вы что тут делаете?
— Уснуть не смог, — хмыкнул он. — Не могу оставить отделение, когда здесь творится такой кавардак. Как обстоят дела? Справляетесь?
Я кратко рассказал Накадзиме, какую терапию назначил Миямото Годжо, а также отметил, что его главная проблема — щитовидная железа.
— Блестяще, Кацураги-сан, — кивнул Накадзима, и, прикрыв рот, громко зевнул. — Признаюсь, о щитовидке я и сам не подумал. Пойдёмте в терапию, будем оформлять поступивших. Может, хотя бы по очереди поспим.
Но как только мы вошли в отделение, я понял, что у нас назрела новая проблема.
Из ординаторской вышел Кондо Кагари со стопкой историй болезни, которые он заполнял после обхода. Увидев моего стажёра, Накадзима замер.
— Это ещё что… — прошептал он, а потом взревел, как горный медведь. — Я же просил! Кто допустил стажёра к моему отделению⁈
Наша дальнейшая судьба зависела от обхода Кондо Кагари. Если он где-нибудь допустил ошибки — Накадзима нас по стенке размажет.
А Кондо Кагари не мог не накосячить. И я только собирался проверить назначения, до того как их бы получили пациенты…
Глава 5
— Кацураги-сан, я требую объяснений! — проревел Накадзима Хидеки. — Что Кондо-сан в одиночку делает в терапевтическом отделении? Только не говорите мне, что он проводил обход…
— Мы распределили обязанности, чтобы охватить всю терапию и приёмное отделение. Лично я занимался Миямото Годжо, — объяснил я. — Кондо-сан лишь проводил обход, но никаких назначений без моего ведома он не делал. Верно ведь, Кондо-сан?
— Я… Э… — замялся Кондо, и я тут же услышал его бешеное сердцебиение. — Пришлось немного изменить назначения, Кацураги-сан, Накадзима-сан…
Накадзима начал краснеть от ярости. Меня эта новость тоже не порадовала, но я понимал, что для начала стоит разобраться в ситуации. Возможно, у Кондо Кагари действительно не было выбора.
— Что ж, Кацураги-сан, я уже говорил, что ответственность за Кондо-сан целиком и полностью на вас, — сказал Накадзима. — Сейчас мы вместе оформим поступивших пациентов, а после пойдём изучать истории болезни, над которыми уже успел пошаманить Кондо-сан. И если я там найду хоть одну ошибку…
Накадзима не стал договаривать своих угроз. Санитары уже привезли пациентов для госпитализации, и мы приступили к делу.
Пока Накадзима Хидеки оформлял пациента с сахарным диабетом, я прописывал капельницы для больного с гипертоническим кризом. Кондо Кагари неловко переминался с ноги на ногу, следя за тем, какие назначения я прописываю в истории.
Поскольку Кондо удалось перевести пациента с желудочно-кишечным кровотечением в хирургию, оба поступивших смогли занять койки в палатах.
Закончив приём новых больных, мы отправились в ординаторскую. Накадзима Хидеки сразу же рухнул в кресло и протянул руку ко мне.
— Истории болезни, Кацураги-сан, — попросил он, надевая очки. — Быстро.
Я взглянул на Кондо Кагари, держащего стопку документов. Судя по цвету его лица, парня бросало то в жар, то в холод. Кондо передал мне бумаги, и я отдал первую историю болезни Накадзиме.
Первую из одиннадцати. Сложно даже представить, как много ошибок заведующий отделением может там раскопать.
Накадзима быстро пролистал записи Кондо, после чего произнёс:
— Следующую!
Я подал Накадзиме вторую историю, и так процесс проверки шёл до тех пор, пока в руках заведующего не оказалась последняя — одиннадцатая история болезни.
— Итак, я просмотрел все ваши назначения, Кондо-сан, — заключил Накадзима. — А теперь я жду от вас объяснений. Зачем пациенту из первой палаты была увеличена доза инсулина?
— Медсёстры измерили у него высокий уровень глюкозы, пятнадцать единиц. Поэтому я и решил увеличить дозировку, Накадзима-сан, — собрав всё мужество, ответил Кондо Кагари.
— Хорошо, но это следовало описать в дневнике. Иначе по истории болезни выглядит всё
