— Любопытство не есть добродетель.
Резко оборачиваюсь и вижу перед собою… ночного визитера!
— Вы — Сатана? — несмело спрашиваю, страшась того, что это он и есть.
Его глаза вспыхивают, словно я не имею права на них смотреть, и в ту же секунду ощущаю недостаток кислорода, будто стальные тиски сомкнулись вокруг горла.
— Пустите! — хватаю губами воздух, в глазах становится темно и только появление мерцающих звездочек перед глазами говорит о том, что я еще жива.
Хватка постепенно слабеет, и, придя в себя, я замечаю, что нахожусь уже в незнакомой комнате.
— Любишь Люцифера? Или может Эзопа, или его слащавого сыночка Лео? — один образ сменяется другим, как на кинопленке.
Открываю от удивления рот. Вот это перевоплощения! Может, передо мною вовсе не Сатана, а искусный мастер иллюзии?
— Не люблю, — твердо отвечаю демону.
— Хм… Я знаю, что ты нарушила запрет и трахалась с моим сыном, — злобный голос проникает под кожу, обдавая жаром.
— Я тоже видела Вас в своей комнате! — собрав всю смелость в кулак, возражаю я. — И кто Вам дал право раздевать девушек?
— Что позволено Сатане… — снисходительно поясняет он. — Ты бы лучше переживала за законы небес, которые не соблюдаешь!
— Что теперь будет? — понимая свое поражение, дрогнувшим голосом спрашиваю я.
— Люцифер уже понес наказание, хотя думаю, что этого недостаточно… Но я уже знаю, как исправить это, — задумчиво произносит тот.
— И что Вы сделаете со мной? — шепчу я, боясь оказаться в адском котле.
— Ты наверняка слышала во время земной жизни о таких пытках, как сдирание кожи или снятие скальпа? — зловещая улыбка озаряет привлекательное лицо дьявола.
— Да… — чувствую, как в жилах холодеет кровь.
— Отрадно, но я устал от них и у меня есть идея получше… — ласковая улыбка притворна, недобрый блеск пугает страшнее вышеупомянутых пыток. — С тех самых пор, как я увидел тебя, в голове родился один образ: как ты отсасываешь мне, размазывая красную помаду по члену, — он говорит это так буднично, будто предлагает мне стакан воды.
— Что? — горю от возмущения и подрываюсь к выходу, но замок щелкает прямо перед моим носом. — Да ни за что!
— Не ври себе! Сколько раз за сегодня ты вспоминала мое ласкающее пламя? — демон настигает меня, держа в руках маленький флакон помады. — Накрашивай! — велит он. Взгляд Сатаны жесток, вся его красота теперь напоминает зловещий лоск.
— Нет, прошу… — не слышу собственного голоса от страха и не верю, что демон действительно всерьез.
— Крась, я сказал, иначе ты окрасишь их собственной кровью! — он резко хватает меня за волосы и тянет к алому туалетному столику.
Трясущимися руками беру помаду и вывожу контур губ. В то время Сатана собственнически касается моего живота, поднимается вверх, сжимает груди. По телу проходит неконтролируемая волна желания. Почему, почему я так реагирую на него?!
Смотрю на свое отражение в зеркале — в глазах мольба.
Демон поворачивает к себе мое лицо и всматривается в губы. Его глаза то темнеют, то наоборот становятся ярко-алыми.
— Вот и умница, — удовлетворенно улыбается Сатана и опускает руки мне на плечи с легким нажимом.
Ноги сами собой подкашиваются, и я тут же оказываюсь на коленях. Демон запускает пальцы в мои волосы, делая легкий массаж кожи головы, от которого закатываются глаза и живот наполняется сладкой негой. По щелчку мужчина оказывается абсолютно обнаженным, но я не успеваю разглядеть этот маневр. Сильные пальцы, обхватившие голову на затылке, подталкивают меня к восставшей плоти.
— Бери, — хрипло требует дьявол, что-то переключая в моем сознании.
Страхи уходят на задний план. Я вдруг понимаю, что сама хочу этого, и решаю не медлить. Быстро скольжу языком по всей длине, приоткрываю губы и впускаю разгоряченный член, с каждым движением заглатывая максимально глубоко. Помада размазывается по стволу, и это распаляет меня. Втягиваю щеки, чтобы доставить еще больше удовольствия, и чувствую, как между ног становится совсем влажно.
Дура, но как же это захватывает! Какую нечеловеческую власть он имеет надо мною!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я чувствую твое животное желание. Не стоит сдерживаться, — довольный голос демона не ранит меня. Сейчас мне все равно.
Слова действуют гипнотически. Начинаю двигаться быстрее, заглатывая плоть настолько глубоко, насколько могу. Его дыхание становится рваным и отдается покалыванием внизу живота. Демон запутывается пальцами в моих волосах, крепко держа их, толкается и упирается в заднюю стенку горла.
Прикрываю глаза, ощущая, как набухает и пульсирует его член. После глухого рыка горячая сперма ударяется горло, разливаясь экстазом. Слизываю остатки солёной карамели, изнывая от желания.
— Андреа обрадуется, когда узнает, что ее благочестивая дочурка побыла в покоях Сатаны, — он заливается раскатистым смехом, опуская меня с небес на землю.
Что?! Мгновенно прихожу в себя, словно просыпаясь от гипноза, и понимаю, что меня только что грубо использовали!
— Вы не посмеете! — кричу в отчаянии.
— Возможно, — равнодушно молвит он. — Помаду оставь себе, еще пригодится, а теперь прочь! Сейчас ты все забудешь, поэтому могу сказать, что охренительно работаешь ротиком, — не дав ничего ответить, он прикладывает ладонь к моему лбу и толкает в открывшийся портал.
Вмиг оказываюсь у себя в комнате и сразу лечу в ванную смывать с себя желание. Смотрю в зеркало на взъерошенные волосы и стираю размазанную по лицу помаду. Дьявол!
Он сказал, что я все забуду, но почему-то это не так, и что-то мне подсказывает, что говорить об этом не стóит…
8. История падшего ангела
Нас всех преследуют призраки прошлого,
омрачающие нам солнечные дни.
Шерлок
Кэт
Липкая бездна принимает в свои скользкие объятия. Синее пламя растекается по венам, но вместо жара оно холодит в жилах кровь, кости медленно превращаются в мягкую вату, не позволяя мне пошевелиться, языки пламени истязают обмякшее тело, раскаляя до красных вспышек перед глазами. Я в Аду!
Хочу кричать, но не могу пошевелить губами, не могу воспротивиться, не могу остановить это! Мысли расплываются в какое-то тягучее желе, и чувствую, что мне не спастись.
Впереди — пустота, настолько чернющая, что я ощущаю присутствие кого-то, но не могу увидеть силуэт и все же тянусь к нему, как к спасению, словно не понимаю, что это обман…
Трель будильника выводит меня из дьявольского транса. Несмотря на то, что просыпаюсь в холодном поту и мое сердце отбивает бешеный ритм, я с радостью обнаруживаю, что это был просто сон.
Очередной сон.
Все началось после того самого визита к Сатане, и вот уже которую ночь меня мучает один и тот же кошмар. Точнее, с каждым разом появляется что-то новое и с каждым разом я с ужасом думаю: что же меня ждет в конце? Это похоже на чью-то игру, не меньше.
Понятно одно — без Сатаны здесь не обошлось, но кто ему дал право так со мной обращаться?! До сих пор ощущаю на затылке дьявольские руки и время от времени мысленно возвращаюсь к ним, но тогда мое воображение рисует отнюдь не невинные картины. Жуть!
Может, дело в том, что я все помню и где-то в глубине души сама желаю этого? Выдрать бы эту глубину с корнем! Отвратительно! Отвратительно и мерзко! По-моему, я схожу с ума… А ведь раньше не страдала биполярным расстройством.
Два дня смотрю на всех с подозрением, опасаясь, что это Сатана следит за мной в чьем-то обличии. Однажды увидела коварную улыбку на лице Германа, что ему вообще не свойственно — это уже ни в какие ворота не лезет! Теперь я подозреваю почти всех, даже Вивиан. Нет, лучше бы я все забыла! И все же не могу понять, почему Сатана может превращаться в ангела, почему у него столько полномочий? Похоже, это и есть та самая двуликость дьявола.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Как ни странно, Люцифера эти дни в школе не было. Неужели это как-то связано с наказанием, которое ему уготовил отец? Слабо верится, что Люци отделался домашним арестом, с Сатаной может быть что угодно, и лучше мне не знать все это!
