— Неожиданно, — парень задумчиво поскреб бороду. — Не думал, что так легко узнать у сотрудника отеля в каких номерах проживают их постояльцы, — а вот тут ты прав, но когда за дело берутся силы небесные в руках покойника… Да уж, смешно до жути.
— Она у нас вообще вся такая неожиданная и очень непростая… — улыбаюсь самой искренней улыбкой.
— Понятно, — он повелся, надеюсь. — Чай, кофе? — любезно предлагает Том, включая электрический чайник.
— Без разницы. Сделай то же, что и себе, — уж не чаевничать я сюда пришла, пора приступать к действиям, пока водоворот не решил забрать меня.
— Окей, только сахара нет, — тише добавляет он, словно стыдясь случайного канфуза.
— Не страшно, я могу пить и без него. Так понимаю, ты живешь в отеле? — прохожусь вдоль стола, останавливая взгляд на бите — уж больно приятны воспоминания с этой вещицей!
— Да, приемные родители умерли месяц назад и за наследство идет борьба, вот я и подался подальше от злых глаз…
— Понятно, мои соболезнования, — искренне жалко парня, мало того, что лишился родителей, так теперь еще родственнички небось шмонают его как Тузик грелку…
— Спасибо, — вдруг улыбается Том, а ведь он действительно красивый парень, если б только не брокколи на голове. — На самом деле я и пошел на рампу, потому что мама подарила велосипед за день до их гибели с отцом… Тогда и решил, что пора что-то менять, хотя очень боюсь высоты, прыжков, но кайфую от одного взгляда на это!
— Ты настоящий молодец! У тебя все получится, я уверена, нужно только желание! Извини за нескромный вопрос, но что за странный выбор прически?
— А, это? Любимая девушка просто тащится от брокколи. Когда звал ее на первое свидание, она сказала, что пока не сумею удивить, она не пойдет.
— Я так понимаю, что удивил? — однако, какой креативный мальчик!
— А-то! — парень гордо вскидывает подбородок и начинает смеяться, заражая и меня.
Под свист закипевшего чайника на потолке неожиданно появляются узоры закручивающихся облаков, и я бросаю умоляющий взгляд на часы. О, нет-нет-нет, еще же десять минут!
— Да ты красава! — быстро отвечаю Тому и перевожу взгляд вверх, где уже во всю образуется воронка. Да чтоб тебя!
Жду, пока зеленоволосый отвернется, и быстро прыгаю в водоворот. Какого черта он открылся раньше времени? Я ведь столько хотела что-нибудь узнать у парня о дне убийства!
Полет длится бесконечно долго, пока вдоворот не выбрасывает меня в незнакомую аудиторию. Вокруг ни души, и я начинаю волноваться. Куда это меня занесло? Надо выбираться отсюда, там и сориентируюсь, но выбираться некуда — двери просто отсутствуют.
— Ну что же ты, Земнушка, куда спешишь? Вижу, с первого раза ты не поняла, что правила нарушать нельзя?
Могущественный голос отдается вибрацией по стенам до рези в глазах и звона в ушах, леденящий ужас заполняет душу, острой крошкой царапая стенки души. Это все Сатана, я уверена, больше просто некому выдергивать меня после задания раньше времени! Когда это все уже закончится?!
Стены аудитории начинают медленно темнеть и все пространство вокруг меня медленно сужается. Отчаяние захватывает естество, отдаваясь гулким сердцебиением в горле.
— Хватит с меня этих фокусов! — смело выкрикиваю я. — Чего Вы от меня добиваетесь? Неужели нельзя без этих спецэффектов?
— Можно, — эхом раздается голос Сатаны, и помещение вдруг приобретает совсем другие очертания, далекие от стен института. Стараюсь не показывать своего облегчения и бесшумно выдыхаю.
— Огромное спасибо! — не скрываю сарказма, натягивая струною каждую мышцу, как перед опасным прыжком.
— Тебя не учили, ангелок, как нужно разговаривать со старшими? — усмехается демон. Его радует мой страх, это чувствуется каждой клеточкой.
— Я и не ангел, — огрызаюсь и гордо поднимаю голову, подсознательно удивляясь своей смелости.
— Твоя правда, Земная. На ангела ты мало похожа. Ад готов принять тебя, — это звучит настолько обыденно, будто движением щелчка Сатана может сделать меня демоном. А если может? От такой перспективы чувствую неминуемое приближение панической атаки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я… Я не хочу быть демоном! Вечная агония внутри и желание уничтожить мир — это не для меня, не хочу слепо следовать дьявольским инстинктам! — дерзко отвечаю и тут же осекаюсь, боясь дьявольского гнева и глядя по сторонам в поисках дьявола, но в комнате я одна.
— Твои познания о жизни демонов слишком ничтожны, Земная. Мало того, что ты раз за разом нарушаешь правила, так еще и дерзишь самому Сатане! — воистину устрашающий голос проходится эхом по стенам, по телу пробегает, наверное, тысяча испуганных мурашек.
Делаю вид, что мне ни капельки не страшно, хотя до чертиков боюсь, и начинаю с напускным интересом рассматривать комнату.
Старые сливочные обои в мелкий цветочек слегка выгорели, словно несколько лет они плавились под лучами солнца, хотя здесь всего одно окно и свет от него толком не поступает. Подхожу к нему и всматриваюсь за горизонт. Все затянуто ясной синевой неба, это не Рай, но и не Ад. Так где же я?
Недалеко от окна стоит письменный стол из красного дерева, а у стены гордо располагается массивный кожаный диван. Слишком типичный кабинет, вот только для Владыки Ада слишком нетипично. Провожу пальцем по гладкой столешнице — пыли нет. Неужели Сатана убирается?
Будто в ответ на мои мысли, дьявольский смех раскатами грома содрогает стены.
— Нет, это не мой офис и мне не приходится убираться. Ты слишком громко думаешь. Однажды это тебя погубит.
Голодный страх мелкой дробью по спине охватывает меня. Тело переполняется неведомыми ощущениями волнообразных покалываний, каждой фиброй души ощущая присутствие дьявола. Это страшная безысходность рождает чувство неизбежности, обрекая томиться в тягостных минутах ожидая конца.
— Да что Вам от меня нужно? — кричу в отчаянии, чувствуя, как кончики волос электризуются от накалившейся ярости.
— Ты же сама желала меня, рисуя сочные картины в голове, — он издевается, издевается и смакует каждое слово.
— Вы… Вы лжете! — кипящая кровь стекает по ниточкам вен к кончикам пальцев, сжимая руки в кулаки.
— О, ложь — это одно из чудес света, и ты сейчас им искусно пользуешься, строя из себя невинную жертву.
— Я не строю из себя никого! — размахиваюсь кулаком в столешницу, ощущая костяшками дикую боль, но не позволяю себе и голоса подать.
— Смело, очень смело, — хвалит демон. Его образ материализуется у окна, как по взмаху волшебной палочки.
Высокий, статный, красивый, с огромными вишневыми крыльями за могучей спиной, навевающей страх. Странно, он выглядит едва ли старше Люцифера, но точно моложе Эзопа, однако, насколько мне известно, он был тем самым первым демоном, положившим род падшим ангелам.
— Верно рассуждаешь, — одобрительно кивает Сатана, а в глазах бешеный огонь черного пламени. — А старого пня, которого вы величаете наставником, погубило его наказание. Прекрасный ангел доктор Клер намного старше его, но хороша, чертовка, не правда ли?
— Как? — неужели мне вообще нельзя ни о чем думать рядом с этим демоном?
— Твои мысли. Я же говорил, ты слишком громко думаешь, — он устремляет свои черные глаза на меня, проникая насквозь.
Я ощущаю его взгляд везде и делаю шаг назад, опуская голову. Хочется сбежать, но от дьявола не убежишь, от такого сильного дьявола.
— Ты пытаешься сейчас закрыться, но я уже давно прочитал тебя, как открытую книгу, — он медленно подходит ко мне. — Почему ты так часто думаешь обо мне? Ведь я Сатана — кошмар всех людей, ужас во плоти…
Люци
Вдоволь насладившись порывами земного ветра, собираюсь вызвать водоворот, как из-за угла с оглушительным ревом выскакивает байк, подняв на уши всю улицу. Он останавливается прямо передо мной. Резким движением байкер перекидывает ногу, снимает шлем, а там… как в замедленном действии, копна роскошных волос разлетается по ветру, играя с пространством, подобно языкам пламени.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
