— Вот именно. Отведите его на задний двор и поучите своим трюкам, мистер Хэмптон. А мы с Эвелин пока управимся с обедом. Вы, полагаю, останетесь?
— Это очень мило с вашей стороны, но я как-то не рассчитывал…
— Глупости. Я всегда готовлю много, на всех хватит. И мне будет приятно накормить вас по-настоящему, а не как в трактире… Не стесняйтесь. Да и Джейкоб не простит мне, если я вас отпущу.
К удивлению Эвелин, Алекс согласно кивнул и, не взглянув на нее, протянул руку Джейкобу, который уже готов был следовать за ним. Ей в голову не могло прийти, что надменный англичанин готов опуститься до простого общества. Что у него теперь на уме?
Глава 4
Послание Джорджа Аптона доставили на «Минерву», куда Алекс зашел, чтобы обсудить свои проблемы с капитаном, прямо из таверны. Покачиваясь на стуле, Хэмптон долго вчитывался в сердитые чернильные росчерки на дорогой веленевой бумаге, и только через некоторое время до него дошло, о чем идет речь.
Сложив письмо, он сунул его в карман и, утвердив стул на всех четырех ножках, продолжил прерванный разговор.
— Не думаю, что бренди ввозится в Англию легально. Я написал Грэнвиллу и Маклину, чтобы они постарались проверить со своей стороны. Когда разберусь во всех бумагах Веллингтона, пошлю им более точные инструкции. Вот, собственно, и все. Кто бы ни занимался контрабандой, он знает, что, как английский купец, я гораздо в меньшей степени хочу подвергаться всяким проверкам, нежели любой колонист… Но в чем тут смысл? Прибыль, я думаю, после того как они расплатятся со мной, будет невелика.
Джек Ригс вслед за хозяином поднялся на палубу. Жара немного спала. Воздух в гавани был пропитан запахами рыбы и сточных вод. Для него вполне привычный аромат, и его больше волновало, насколько бриз отогнал воду. Кораблей в гавани стояло мало, гораздо меньше, чем в прошлом году в это же время. Война закончилась, а вместе с ней и спекуляции. Торговля замерла. А недавно введенные налоги оказались последней каплей, сломавшей хребет многим фирмам. На верфях, где обычно не умолкал перестук топоров, в этом году царила зловещая тишина. Он вынул трубку из кармана и принялся искать кресало.
— Вы думаете, кто-то хочет прикрыть нами более крупные операции? — подытожил он рассуждения Хэмптона.
Размышляя о письме в своем кармане и о складах, забитых товарами со всего света, Алекс мрачно кивнул.
— Насколько понимаю, раньше Маклин, действуя через своих приятелей, разгружал товар в каких-нибудь захудалых портах, минуя таможню, а проблемы с хранением предоставлял решать покупателям. И получал с этого неплохой навар. Но ужесточение закона о навигации сделало бизнес рискованным. Если обнаружат, что на товар нет документов, всем не поздоровится. Поэтому теперь мы пропускаем товар через таможню, тем самым, делая его легальным, добываем документы для всяких проходимцев, чтобы они могли легально торговать своим товаром. Но на этом много не заработаешь. По-настоящему крупная афера требует продуманного сочетания законных и незаконных методов больших складских помещений. Это много хлопотнее, чем прежде, зато сулит небывалые прибыли!
Риге кивнул.
— Вы видели громадный дом на холме? Он принадлежит Томасу Хэнкоку. Если хотите узнать, какие барыши может принести умелая, игра в прятки с законом, внимательно посмотрите на этот дом. Эти янки не такие уж болваны. Отнесите-ка лучше все бумаги в суд, и давайте убираться отсюда. Не ваше это дело.
Алекс упрямо сжал губы. Если верить догадкам Эвелин о размахе аферы, то в самом деле лучше уплыть и обо всем забыть. Раньше он бы так и поступил, будучи уверен, что и сама Эвелин замешана в контрабанде. Но теперь он поверил в женскую искренность. И сомнения не дадут ему решить все так легко и бесповоротно. Должно быть, он становится старше или сентиментальнее.
Перед тем как спуститься в лодку, он долго смотрел на море. Если Эвелин права, то над ее головой собиралась гроза. Она, конечно, боец по натуре, но в одиночку никого не победишь. Алекс не был прирожденным героем. Он и занялся-то расследованием скорее от скуки, хотел весело провести время, решив нехитрую задачку. Благодарная женщина, заключенная в жаркие объятия, была бы неплохим призом. Это подогревало воображение. Но сейчас он подумал, что взвалил на себя тяжелую, возможно, непомерную ношу.
В лодку он спускался, вспоминая чарующую невинность и страстность Эвелин. Даже если она виновна во всех смертных грехах, он все равно готов пригубить это ударяющее в голову вино. Он дал знак матросам грести. Он прекрасно знал, зачем его вызывает Джордж Аптон, и нужно было подготовиться к обороне.
Но вся оборона Алекса рухнула в тот момент, когда он увидел в углу библиотеки заплаканную Эвелин и сразу понял, что виной всему Аптон, сидевший за столом, разодетый, как последний денди.
— Кто-нибудь может это объяснить?
Алекс бросил сложенный веленевый лист на стол.
Если он хотел нагнать на Аптона страху, то явно не преуспел — Джордж Аптон даже не взглянул на письмо и бесстрастно ответил:
— Будь вы джентльменом, вызов бы не понадобился. Я желаю знать ваши намерения относительно моей племянницы.
Его прервал глубокий голос Эвелин, которая, несмотря на слезы, не утратила уверенности.
— Не слушайте его, мистер Хэмптон. Он не имеет никакого права. Он мне не родной дядя, а только по браку на моей тете. Мы не должны ему ничего объяснять.
Алекс насмешливо повернулся к ней.
— Тогда зачем вы здесь?
— Потому что ее есть, кому защитить, клянусь Господом! — Мистер Аптон так грохнул кулаком по столу, что подставка с перьями подпрыгнула. — Эвелин, выйди из комнаты! Мне нужно поговорить с мистером Хэмптоном.
— Я уйду только вместе с ним, и ни секундой раньше!
Ее воинственный тон рассеял сомнения Алекса. Она осталась, чтобы защитить его! И эта мысль порадовала бы, будь ситуация не столь критической. Об их свидании в амбаре стало известно в доме Аптонов. И Алекс приготовился к долгой осаде. Не спрашивая разрешения, он выбрал среди обтянутых кожей стульев один, который показался ему наиболее подходящим, и уселся на него, закинув ноги на край стола.
— Как видите, мы оба в вашем полном распоряжении, мистер Аптон. Чем могу служить?
Такая наглость не могла не взбесить Аптона: его лицо приобрело багровый оттенок, а на лбу заблестели капельки пота.
— Ваше хамство здесь не поможет, Хэмптон. Может, дома вам все и сходило с рук, но только не здесь! Веллингтоны — уважаемое в Бостоне семейство, и я приложу все силы, чтобы оно оставалось таким и впредь. Слухам о ваших пикантных отношениях с моей племянницей можно положить конец, только объявив о помолвке. Как джентльмен, вы должны признать, что разумной альтернативы нет.
