— А скажите, мистер Хэмптон, только честно, что такое «распутник»?
Губы его скривились. Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Распутник — это человек, одержимый всевозможными пороками. И зовут его Александр, мисс Веллингтон… или Алекс, если вам больше нравится.
— Всевозможными пороками? На это требуется много времени. И целая куча денег. Вы на самом деле такой?
Он нетерпеливо вздохнул и поднялся со стола, став почти на голову выше Эвелин. Она, как многие, почувствовала себя маленькой и слабой рядом с ним.
— Будьте уверены, мисс Веллингтон, я не страдаю умеренным нравом. Так что длительные отношения со мной, без сомнения, повредят вашей репутации. Правда, это может способствовать предприятию, которое мы с вами задумали.
Эвелин чуть откинула голову и взглянула серьезнее.
— А в эти пороки входит склонность ко лжи, к воровству?
— Нет, и склонность к убийству тоже. Хотя кое для кого можно сделать исключение. Желаете знать что-то еще или мне прямиком отправляться в тюрьму?
Его нетерпение выглядело забавно. Эвелин улыбнулась:
— Как приятно было бы увидеть вас за решеткой. Это спасло бы от вас наших преступников. Они ведь, бедные, подвержены лишь одному пороку.
Да она насмехалась над ним! Над тем, к кому неравнодушны женщины Лондона и кого боялась половина знакомых ему мужчин! Никто не решался над ним посмеиваться. Алекс надменно поднял бровь.
— Это означает, что мы помолвлены, мисс Веллингтон?
— Почему бы и нет? Никогда не была обручена с распутником и банкротом одновременно. Уверена, что моя репутация от этого только выиграет… И часто мне придется видеть вас после того, как о помолвке объявят официально?
Алекс окинул долгим взглядом ее стройную фигуру. В конце концов, у него в жизни другие цели. И все-таки он не удержался и дотронулся до ее волос. Эвелин вздрогнула, но он не убрал руку.
— Каждую ночь, дорогая, пока я не научу вас уважать себя. Думаю, так будет честно.
И прижал свои губы к ее губам. Эвелин прикрыла глаза и замерла, отдаваясь ощущению. То, что она делала, было безумием, но она хотела этого. Эта безумная помолвка могла быть скреплена только безумным поцелуем. Кроме того, она понимала, что в сложившейся ситуации невозможно избежать поцелуя, даже если бы хотела этого.
Его губы были такими чувственными, а руки такими сильными, что она не могла шевельнуться. Но в этот момент в дверь постучали. Джордж Аптон вошел, не дожидаясь ответа. И увидел их почти сомкнутые головы. Черноволосую, со стянутым на затылке пучком волос, и каштановую, аккуратно причесанную. Дыхание его стеснилось, и он сделал вид, что закашлялся. Только это оторвало их друг от друга. Но странные улыбки на их лицах ему не понравились. Совсем не понравились. Хотя цели он достиг — они перестали целоваться.
Но не все кончилось благополучно. Аптон услышал позади себя сдавленный вскрик и, обернувшись, увидел жену и дочь, с ужасом взирающих на то, как незнакомец обнимает Эвелин.
— Это нечестно! Ты не пускаешь меня в порт взглянуть на мистера Хэмптона, а ее оставляешь с ним наедине!.. Ты не даешь мне далее шанса! — Френсис обиженно надула губы и выбежала из комнаты прежде, чем мистер Аптон успел что-либо объяснить.
Прозвучало нечто-то похожее на смешок, но, когда Эвелин подняла глаза, лицо Хэмптона было невозмутимо. Она покраснела, встретившись взглядом с теткой, и поняла, что все еще находится в объятиях Алекса. И его рука не собиралась отпускать ее талию.
— Эвелин оказала мне честь, приняв мое предложение. Есть, правда, одно препятствие, но это чистая формальность. Так как я — наследник графа Грэнвилла, то должен уведомить своего кузена и получить его согласие, прежде чем принесу клятвы. Иначе он может разозлиться и лишить меня всего, оставив только титул. Человек вашего ума, Аптон, вполне поймет мое положение, не так ли?
И столько насмешки сквозило в его голосе, что лицо Аптона опять пошло бурыми пятнами.
Но тут внимание Алекса привлек странный звук, прозвучавший рядом. Это было примерно то, что он и ожидал услышать. Глянув вниз, он увидел побелевшее от гнева, но все равно милое лицо Эвелин. Что угодно, только не тори, казалось, было написано на нем. И впервые за все время их знакомства он улыбнулся.
Эвелин ничего не могла поделать! Граф!.. Проклятый чертов граф! Да ей после этого на улицу нельзя будет выйти! Наследница графского титула!.. Может, он обманывает? Но говорил же, что не склонен ко лжи. Хотя обманщик обманет, глазом не моргнув. И выглядит вовсе не аристократом… Она ответила свирепым взглядом на его улыбку.
Дядя стоял, словно пораженный громом. Чтобы облегчить его положение, Эвелин улыбнулась своему «избраннику» самой милой улыбкой, какую только смогла изобразить.
— Граф Грэнвилл? Так вы наследник графства, милый Александр? Всегда хотела быть графиней.
Говорят, месть сладка. Не ведая этого, Эвелин выглядела очень довольной. Алекс, мрачнея, смотрел на ее странную улыбку. Он знал, что она сводит с ним счеты за сюрприз, но не представлял, что реакция окажется именно такой. Вместо того чтобы обрадоваться по-настоящему, она вдруг принялась играть роль, которая, несомненно, нравилась дядюшке. И играла она чертовски хорошо.
— Вот и прекрасно, дорогая. Когда-нибудь вы обязательно станете графиней.
Пряча ухмылку, Алекс повернулся к дяде, который наверняка сожалел, что не запер собственную дочь в амбаре с распутным джентльменом. Замечательная семейка. Он посмотрел на огорченную жену Аптона. Только она промолчала, глядя на спектакль, который разыгрывала Эвелин. И сказал, больше обращаясь именно к ней:
— Думаю, пока не будет получено разрешение от моего кузена, не стоит объявлять о помолвке официально. Пока нам не мешало бы поближе познакомиться, если вы не возражаете.
Тетушка Эвелины встревожено взглянула на мужа.
— Все это как-то поспешно, Джордж. Я думаю, молодой человек прав.
Конечно, Джордж был против, но призрак графского титула, плывущего в руки, оказался слишком большим искушением. Он неохотно кивнул:
— Хорошо, не будем объявлять официально, но дадим знать, что я одобряю брак. На данный момент этого достаточно.
И предупреждающе посмотрел на Хэмптона:
— А ваш корабль может пока отплыть, но без вас.
Алекс потрепал свою едва сдерживавшую гнев невесту за подбородок.
— Куда же я теперь без моей дорогой Эвелин?!
Глава 5
В дорогом шелковом камзоле необычного серебристого цвета, стоившем целое состояние, в расшитом черным по черному жилете, напудренном парике «а-ля Кэдоган», стянутом на затылке черной атласной лентой с бриллиантовой булавкой, Александр Хэмптон выглядел настоящим денди, к чему, собственно, и стремился. А Эвелин больше всего хотелось сорвать с него белоснежный шейный платок, истоптать шелковые чулки и вообще — так пнуть, чтобы он кубарем покатился по роскошной лестнице, по которой они поднимались.
