— О господи, Билл! Начинается лекция по астрономии — тихо произнесла одетая в серое женщина сидящему рядом мужчине.
Худощавая женщина включила приемник. Все заглушал треск. Сквозь шум помех еле-еле пробивалась какая-то музыка. Через мгновение Пол узнал «Полет Валькирий» Вагнера. Но здесь, на обширной открытой местности, это больше напоминало вариации на тему Вагнера в исполнении оркестра мышей.
Дон Мерриам прошел уже почти полпути к станции. Быстрым шагом он осторожно продвигался по светлеющей равнине, поднимая небольшие фонтанчики пыли. Вдруг в наушниках раздался спокойный голос Йоханнсена. Дон остановился.
— Слушай внимательно, Дон — сказал Йоханнсен — Ты не должен входить в станцию. Двигайся по направлению к Кораблю № 1, займи в нем место пилота и приготовься к одиночному старту.
Дон удивленно воскликнул:
— Но Йо…
Йоханнсен хмыкнул и спокойно продолжил:
— Я знаю, что на кораблях этого типа мы летали в одиночку только во время пробных учебных полетов, но это приказ сверху. Дюфресне уже готов. Он будет лететь на Корабле № 2. А я с Бабы Яги-З должен передавать информацию Гомперту, который с базы будет пересылать ее командованию на Землю. Ты и Дюфресне стартуете по приказу. Ты исследуешь северную сторону желто-фиолетового объекта, Дюфресне — южную. У меня даже в мыслях такого не было, но командование с Земли говорит, что это…
Голос Йоханнсена заглушил низкий, сверлящий, почти инфразвуковой рев. Дон почувствовал под ногами вибрацию, лунный грунт заколыхался и космонавт потерял равновесие. В падении он постарался согнуть в локтях руки и прикрыть шлем. Но он видел, как серый слой пыли покрывается рябью и немного вздымается то тут, то там, как толстый ковер, под которым разгуливает ветер — а инерция придерживала его на месте, над трясущейся твердью Луны.
Дон упал. Грохот усилился. Толчки становились все сильнее. Повсюду вздымались фонтаны пыли. Но, к счастью, шлем Дона не треснул.
Так же неожиданно, как и начался, рев прекратился.
— Йо! — позвал Дон — Йо! — закричал он снова и включил языком сигнал тревоги.
С западной стороны Атлантического океана на него падали отраженные блики непривычного, пугающего фиолетово-желтого цвета.
Ответа со станции не было.
9
Марго и Пол вместе со всеми двинулись к автомобилям. Они не помнили, кто первым сказал: «Давайте-ка лучше выбираться отсюда». Но все тут же согласились. Только Профессор хотел остаться у своей астролябии, состоящей из зонтика и угла стола. Он даже пытался уговорить коллег-наблюдателей остаться с ним, но, в конце концов, его самого отговорили от этой затеи.
— Рудольф — холостяк — в порядке объяснения обратился Хантер к Марго, когда они вместе ждали собирающегося Профессора — Он может не спать ночами, наблюдая за каким-то явлением, ломая голову над шахматной задачей или пытаясь увлечь какую-нибудь актрисочку — последнее он крикнул Рудольфу — но у нас у всех есть семьи!
Пол хотел побыстрее попасть в штаб-квартиру Лунного Проекта. Он решил, что они с Марго свернут к Ванденбергу-Два, и хотел уже сказать, что лучше всего пешком пойти к Пляжным Воротам — так будет быстрее — но вспомнил, что проверка пропусков там — довольно затяжная процедура.
Когда все уже собрались, Мяу, видя, что Рагнарок на поводке, осмелела, вырвалась и стала носиться по песку возле террасы.
Анна остановилась, ожидая, пока Марго поймает кошку, остановилась и ее мать Рама Джоан. Они составляли довольно странную пару: спокойная девочка с рыжими косичками и женщина с мужеподобными чертами лица в мятом фраке.
Наконец, Профессор присоединился к ним, вся группа двинулась быстрым шагом, чтобы догнать тех, кто уже вырвался вперед.
Профессор большим пальцем указал на Бородача.
— Этот тип чернил мое доброе имя? — спросил он у Марго.
— Нет, совсем наоборот! Мистер Хантер делал вам рекламу — с улыбкой ответила девушка — Если я хорошо его поняла, вас зовут Рудольф Валентино.
— Нет — рассмеялся Рудольф — Рудольф Брехт. Но должен вам сказать, что Брехты, так же как и Валентино, тоже вполне удачливые обольстители.
— Вы забыли свой зонтик — вмешался в разговор Хантер — Нет — он схватил Брехта за локоть — я не разрешаю возвращаться за ним.
— Да я и не собирался, Росс — ответил Рудольф — Я оставил его там специально как своего рода памятник. Кстати говоря, нужно было бы на этом листике дописать, что мы — банда глупцов. Нам всю ночь придется ехать в темноте, среди всеобщей суматохи, вместо того, чтобы остаться в этом дивном местечке и использовать время для плодотворных наблюдений, а потом позавтракать на свежем воздухе.
— Я не уверен, что это — дивное местечко — мрачно заметил Хантер, но Рудольф прервал его и указал на Странника.
— Допустим, что это настоящая планета — сказал он — Тогда, скажите, что это за золотые и фиолетовые пятна? По-моему, желтые — это пустыни, а фиолетовые — океаны водорослей.
— Сухие области кристаллизованного йода и серы! — наобум сказал Хантер.
— Границы которых охраняет демон Максвелла? — с легкой иронией спросил Профессор.
Пол посмотрел вверх. Фиолетовая полоса была теперь шире, а желтая поверхность, которая передвинулась ближе к центру неизвестного небесного тела, своей формой напоминала толстый полумесяц.
— Я думаю, что это океаны с золотистой водой и земля, поросшая фиолетовыми деревьями — сказала Анна.
— Нет, милая девочка, нужно соблюдать правила игры — улыбнулся Профессор — А это значит, что нельзя выдумывать вещи, которых нет здесь, на Земле.
— Это у вас такой метод исследования неизвестного? — поинтересовалась Рама Джоан — Вы действительно так к этому подходите?
— Да. Ко всему на свете. Это, пожалуй, самый верный принцип, даже жалко бывает, что он принадлежит не мне, а некоему Оккаму — ответил Брехт — Юная леди — снова обратился он к Анне — как лучше всего попасть в милость к вашей маме? Я еще никогда в жизни не соблазнял Раму, а идея эта меня весьма привлекает.
Анна пожала плечами, ее рыжие косички весело подпрыгнули. Рама Джоан сама ответила на этот вопрос.
— Не надейтесь, я не разделяю ваших взглядов — холодно бросила она.
Неожиданно она стянула с головы чалму, освободив из-под нее копну прелестных золотисто-рыжих волос. И только тут стало заметно сходство матери и дочери. А фрак показался Марго еще нелепей.
Они почти нагнали ушедших вперед членов симпозиума. Пол с удивлением заметил, что почти все, удаляясь от Странника, идут сгорбившись, и тут же обнаружил, что сам ссутулился точно так же.
Они обогнали Дылду и двух женщин, одна из которых держала в руке включенный радиоприемник. Сквозь треск помех пробивались слабые звуки концерта ля минор Грига.
— Я пыталась поймать другие станции — объяснила женщина Хантеру — но помехи были еще сильнее.
Неожиданно музыка стихла. Вся группа остановилась. Остановились и идущие впереди.
— Передаем сообщение из Сигалерта — произнес ясный голос — Автострады, ведущие к Голливуду, Санта-Монике, а также к Вентуре закрыты ввиду заторов. Водителей просят не пользоваться этими автострадами до специального сообщения. Мы советуем всем оставаться дома. Неизвестный объект, наблюдаемый в небе — это не атомный взрыв. Только что мы разговаривали по телефону с профессором Хумасоном Кирком, известным астрономом университета в Тарзане, который сказал нам, что неизвестный объект в небе — это без сомнения, повторяю — без сомнения — странствующая туча металлической пыли, отражающая солнечный свет. Так что опасаться нечего. Профессор считает, что это пыль золота и бронзы. Общий вес этого облака, как уверяет ученый, не более трех килограмм, а сама пыль не представляет угрозы…
— Что за дурак! — не выдержал Рудольф Брехт — Это же надо выдумать — пыль!
Несколько человек шикнули на него, но когда он замолчал, из приемника был слышен только приглушенный помехами фортепианный концерт ля минор.
