В это же время начальник Политуправления РККА Ян Гамарник во главе вооруженного отряда должен был захватить здание НКВД и арестовать там «головку» чекистов. Одновременно по тревоге поднимались воинские части, расквартированные в Москве, и военно-учебные заведения. Видимо, считалось, что после убийства Сталина и его ближайших сподвижников сопротивление НКВД было бы быстро сломлено военными, недовольными чистками в РККА.
Наша справка. В период 1924-1936 годов из армии было уволено 47 тысяч бывших офицеров императорской армии. Только за период 1934-1936 годов, говорил Ворошилов, «мы выбросили из армии по разным причинам, но главным образом по причинам негодности и политической неблагонадежности, около 22 тыс. человек, из них 5 тыс. человек были выброшены, как оппозиционеры, как всякого рода недоброкачественный в политическом отношении элемент». С 1 января по 30 марта 1937 года из РККА было уволено по политическим мотивам еще 577 человек, ас 1 апреля по 11 июня — 4370 человек.
На сегодняшний день, подчеркнем это особо, никаких документов, подтверждающих конкретную подготовку
Тухачевским и другими военачальниками ввода войск в Москву и ареста Сталина, не обнародовано. Молотов о деталях военного заговора и имевшихся у Сталина источниках информации не распространялся даже на склоне лет. В 1950-1960-е годы бывшие работники НКВД предпочитали официально признавать надуманными обвинения Тухачевского в подготовке к военному перевороту.
С другой стороны, отечественный и мировой опыт учит, что заговоры организуются, как правило, узкой группой доверяющих друг другу единомышленников, предпочитающих доверительно, без составления каких-либо документов, договариваться о сценарии дворцового переворота и последующем распределении руководящих постов. Так, в частности, поступили в 1964 году участники заговора против Хрущева. Поэтому утверждать, что Тухачевский и группировавшиеся вокруг него военачальники, недовольные политикой Молотова и Сталина, не замышляли отстранения Сталина от власти, только на основании отсутствия разработанного ими детального письменного плана переворота и списка его участников, нелепо. Тухачевский не был наивным человеком. С марта 1937 года, когда новый нарком внутренних дел Ежов «вычистил» сторонников Ягоды из центрального аппарата НКВД, маршалу и его единомышленникам приходилось быть настороже.
Поэтому, когда мы пытаемся понять причины тех событий, вряд ли оправданно огульное отрицание показаний репрессированных противников Сталина. Непредвзятое прочтение протоколов допросов участников «военно-фашистского заговора» и системный анализ всех показаний арестованных все же дают крупицы информации. Конечно, в застенках НКВД военачальников били, стремясь получить максимум показаний. Многие свидетельства были фальсифицированы.
Но с поправкой на вымыслы карьеристски настроенных следователей и самооговоры арестованных показания военных и партийных деятелей заслуживают все же более глубокого анализа. Ведь применительно к другим эпохам, например, временам Петра Великого, исследователи спокойно принимают во внимание показания подвергнутых пыткам стрельцов, бояр, друзей несчастного сына императора царевича Алексея.
Чисто теоретически, если принять во внимание все конкретно-исторические обстоятельства и личностные качества Тухачевского, можно только предполагать, что он мог решиться на организацию антиправительственного выступления. Но ключевой вопрос в том, шла ли речь о заговоре? Или о сговоре группы военачальников с целью смещения Ворошилова? И был ли Тухачевский марионеткой в руках Троцкого?
Тухачевский, надо отметить, всегда был убежденным сторонником советского строя. Его взгляды по принципиальным внешнеполитическим вопросам в целом совпадали с воззрениями Сталина. Не случайно в марте 1935 года вождь сам взялся за редактирование статьи Тухачевского в «Правду» на тему военного строительства в Германии. Примечательно, что Сталин вычеркнул из материала пропагандистские штампы, вроде утверждений о том, что никто не сможет «победить нашей социалистической колхозной страны... с ее великой коммунистической партией и великим вождем тов. СТАЛИНЫМ». При анализе всех хитросплетений событий 1930-х годов появляется предположение, а не боролся ли Тухачевский не против Сталина, а за близость к нему? И кто-то третий сыграл, по своим соображениям, на подозрительности Сталина и карьеристских устремлениях маршала?
Кстати сказать, современный анализ статьи Тухачевского для «Правды» показывает, что в ней приводились завышенные данные о военных возможностях Германии. Фактически Тухачевский дезинформировал и Сталина, и общественность, значительно преувеличивая потенциал германских ВМС и ВВС. Так, не было у немцев в 1935-м никаких танковых частей, как и самих танков. Что касается немногим более 200 танкеток Т-1 с противопульной броней, то они серьезной опасности не представляли. Возможно, кто-то, предоставив заместителю наркома обороны ошибочные сведения, просто-напросто подставлял амбициозного военачальника, демонстрируя всему миру его некомпетентность и непрофессионализм. Ведь трудно поверить, что советская военная разведка тогда не знала, что у нацистской Германии не было девяти (!) линкоров, как утверждал Тухачевский...
Как показали дальнейшие события, советский вождь, как и Тухачевский, был склонен к достижению договоренностей с Германией, даже под властью Гитлера. Сталин до конца дней не доверял правящим кругам Великобритании, которые, впрочем, платили ему тем же. В Кремле, благодаря эффективной работе разведслужб НКВД и наркомата обороны в 1930-е годы, были отлично осведомлены о намерениях влиятельных западных кругов спровоцировать военное нападение нацистской Германии на СССР. Да те этого особенно и не скрывали.
Очевидно, что возможность сближения Сталина и Тухачевского не устраивала многих и в СССР, и за рубежом. И попытки скопрометировать Тухачевского под надуманным предлогом в глазах Сталина тоже исключать нельзя. Возможно, что и Тухачевского пытались настроить против генсека. В свете этого предположения несколько иначе воспринимается рассказ бежавшего в США работника НКВД А. Орлова, утверждавшего, что руководитель НКВД Украины Балицкий передал через Якира Тухачевскому и Гамарнику некие компрометирующие Сталина материалы, якобы свидетельствующие о его связях с царской охранкой. Эти документы должны были мотивировать организацию военного переворота.
Были ли эти документы на самом деле, сказать сегодня однозначно невозможно. Ни российские, ни зарубежные историки не располагают материалами, подтверждающими сотрудничество Сталина с Департаментом полиции. Что же касается документа Департамента полиции от 12 июля 1913 года, обнародованного в журнале «Лайф»в 1956 году — по случайному (?) совпадению после XX съезда КПСС, — то его недостоверность уже давно признана всеми серьезными исследователями...
Несмотря на оперативные мероприятия, к 1 мая 1937 года НКВД еще не располагало существенным компроматом на Тухачевского. Показания арестованных сотрудников НКВД на военных были малоубедительны. Бывший же шеф НКВД Ягода, сам оказавшийся в апреле 1937-го в тюремной камере, отказался оговорить военачальников, заявив на допросе, что «никого из них я вербовать не пытался». Лукавил ли он, сказать сложно. Возможно, бывший шеф НКВД просто не хотел лгать, но и не исключено, что он на что-то надеялся. Отстранение от власти или убийство Сталина военными было бы для него единственной надеждой на спасение.
У близкого к Ягоде Бухарина и других партийных бонз ленинского призыва Тухачевский полным доверием никогда не пользовался. И если даже предположить, что маршал действительно замышлял переворот и успешно реализовал его, жить ему осталось бы недолго.
На процессе 1938 года Бухарин и его единомышленники многое, конечно, говорили под диктовку ежовских следователей, но далеко не все было плодом «домашних заготовок» НКВД, кое-что подсудимые обнародовали из того, что ими проговаривалось в ходе кулуарных встреч на свободе. Так, Николай Бухарин, которого Ленин называл «любимцем партии», заявил: «Поскольку речь идет о военном перевороте, то в силу самой логики вещей будет необычайно велик удельный вес именно военной группы заговорщиков... и отсюда может возникнуть своеобразная бонапартистская опасность, а бонапартистыу я, в частности, имел в виду Тухачевского, первым делом расправятся со своими союзниками, так называемыми вдохновителями, по наполеоновскому образцу. Я всегда в разговорах называл Тухачевского «потенциальным наполеончиком», а известно, как Наполеон расправлялся с так называемыми идеологами», Поэтому Бухарин и Томский, по утверждениям первого, размышляли о том, как направить военный путч в нужное им русло, а затем устранить Тухачевского и его ближайших помощников, обвинив в измене.
