не получавших отпор. Смуглый чернявый парень с дерзким взглядом и шрамом на щеке щеголял в темно-синем адидасовском костюме с трилистником на правой груди и широкими полосками на рукавах и штанах. Только кепки и семок не хватало до полного завершения образа гопника. Налысо обритый громила, ростом с Олега, красовался в темно-синей джинсовой безрукавке, футболке с короткими рукавами, обнажавшей слоновые ручищи и мешковатых темно-серых штанах с дюжиной карманов на бедрах и лодыжках. Рядом с ним ещё один с ежиком, коренастый, с мощной шеей борца и в обтягивающей футболке, в которой просматривалась крепкая треугольная спина. Последние двое, стоявшие чуть позади, смотрелись как братья — оба крепкие, рослые, коротко стриженные в одинаковых черных брюках и свободных рубашках навыпуск.
— О, пацаны, зырьте, целая делегация встречать вышла, как белых людей, — хохотнул чернявый.
— А вы оказывается люди? — иронично поинтересовался я, спускаясь к бандитам. — Да ещё белые? Неожиданно. Я думал, обезьяны или негры. Да и выглядите как типичные жертвы апартеида. Чего надо? Мы голодающей Африке не подаем, бананов не обломится.
— Ты чего, фраер, берега попутал? — рыкнул громила, — я тя поломаю, прямо счас.
Мои товарищи напряглись. Ашот скривился, всем своим видом выражая, как ему неприятно находиться с таким быдлом. Сергей скользнул вперед, прикрывая нас справа, а Саня чуть сдвинулся, закрывая слева.
Чернявый, оценив, обстановку, придержал здоровяка.
— Кто директор? Ты? — бандит ткнул пальцем в пиджак Ашота, по достоинству оценив модный костюм друга.
— Нет, — коммерческий скривился ещё больше, чуть отстранился и с брезгливым выражением лица, оттряхнул невидимые пылинки с лацкана.
— А кто? Ты? — чернявый переместил взгляд на меня.
— Допустим. И что дальше? — лениво поинтересовался я.
— Перетереть бы надо, предметно, — парень со шрамом внимательно отслеживал мою реакцию.
— Ладно, — согласился я. — Говори, что хотел. Внимательно тебя слушаю.
— Здесь? — чернявый демонстративно обвел глазами вход. — Неудобно будет. Тут движуха, ходят всякие туда-сюда, а тема деликатная.
— Раз деликатная, давай перетрем в комнате переговоров, — предложил я.
— Пойдет, — солидно кивнул главарь.
— Только не всей толпой. Возьми с собой парочку центровых, а остальные пусть здесь постоят, вас подождут, — предложил я.
— На измене что ли? — ухмыльнулся чернявый. — Не трясись, никто тебя трогать не будет.
И многозначительно поправился, чтобы слишком не расслаблялся.
— Пока не будем.
— Спасибо и на этом, — серьезно поблагодарил я. — И не пугай меня так, пожалуйста. Не надо. А то я даже разговаривать с тобой, таким грозным и страшным не смогу. Буду стоять и молча трястись от ужаса.
Чернявый впился в меня глазами, пытаясь понять, чего клиент такой борзый. Но как ни старался, ничего не увидел, я по-прежнему был невозмутим и спокоен.
— Прикалываешься? — на всякий случай уточнил он. — Гляди, чтобы потом рыдать не пришлось.
— Так мы идем в переговорную, или нет? — уточнил я. Общение с этими доморощенными бандитами начинало утомлять.
— Идём, — парень со шрамом зловеще улыбнулся. — Чума, Серый, тут остаетесь. Деда не прессуйте, к девкам не лезьте, ждите нас.
«Братья» синхронно кивнули.
— Денис, побудь с ними, — в свою очередь попросил я. — Проследи, чтобы ребята не хулиганили, были тихими и спокойными. Можешь в свою комнату их пригласить, пусть парни отдохнут, пока мы разговаривать будем.
— Хорошо, — «афганец» холодно улыбнулся. Он прекрасно понял, что от него требуется.
— Показывай дорогу, Сусанин, — ухмыльнулся чернявый.
— Мне уже смеяться, или чуть погодить? — невозмутимо уточнил я. — Может, у тебя ещё какая-то веселая шутка припасена, а я уже похохотал от души. Некрасиво получится.
— Пошли, — буркнул парень со шрамом. Он уже не смеялся. Что-то чувствовал. Слишком уж расслаблен я был для простого коммерсанта. И нисколько, ни его, ни лысых мордоворотов не боялся.
— Идем, — я развернулся и пошел вперед по коридору. За мной двинулся Сергей. Следом шли чернявый, громила и борцуха. Саня и Олег замыкали процессию.
— Вы что, все вместе говорить собрались? — буркнул бандит. — Вообще-то я планировал пообщаться только с директором. Разговор не для лишних ушей.
— Это мои люди и я им полностью доверяю. От своих ребят у меня тайн нет. Ты тоже не один идёшь, — пояснил я. — Если боишься или не передумал, можешь сваливать, мы никого не держим.
— Ладно, — зловеще протянул чернявый. — Хочешь так, без проблем. Только потом не жалуйся.
— Не буду, — пообещал я.
У входа в подвал, разглядев идущие вниз ступеньки, чернявый остановился.
— Не понял, — медленно произнес он. — У тебя что, там кабинет?
— Ну да, — невозмутимо подтвердил я. — Комната для переговоров. Не к себе же вас вести. У меня сейчас делегация сидит иностранная, бизнесмены из ФРГ. Зачем иностранцам видеть и слушать наши терки.
— Правильно, — осклабился главарь. — Лишние глаза и уши нам точно не нужны, разговор серьезный будет. Но тереть в подвале? Ты чего, директор, с дуба рухнул?
— А чем вам подвал не нравится? — невинно поинтересовался я. — Мы там склад устроили, курилку, комнату отдыха и переговорную. Все наверху работают, никто под ногами путаться не будет, и общаться не помешает. Так что, идём? Или ты, как это поделикатнее сказать, в штанишки напрудил, герой мамкин?
— Идём, — прошипел чернявый, одарил меня неприязненным взглядом и буркнул. — За базаром следи. Шутник хренов.
— Что есть, то есть, — я жизнерадостно улыбнулся. — Нам шутка строить и жить помогает. Как и песня.
Спустились в подвал, и дошли до двери в «переговорной» в полном молчании.
Сергей, дождавшись от меня одобрительного кивка, вставил ключ в скважину и повернул. Замок громко щелкнул и дверь открылась. Начальник службы безопасности чуть посторонился, освобождая проход.
— Прошу вас, гости дорогие, — я дружелюбно улыбнулся и сделал рукой приглашающий жест.
— Клоун, — сказал, как плюнул чернявый, и на секунду замер, пристально осматривая зал.
Увиденное его немного успокоило. Большое пустое помещение, явно использовавшееся для складирования разного хлама. Два стола, пара десятков аккуратно поставленных друг на друга стульев в дальнем углу. Там же сложено несколько рулонов минеральной ваты и старая, пошарпанная коробка трибуны для выступлений, принесенная из актового зала. Немного смутила его черная резиновая поверхность пола, и мягкие
