очертания завешенных тканью стен.
Парень со шрамом на мгновение застыл, задумавшись заходить или нет. Громила и борец обеспокоенно переглянулись, но главарь решительно сделал шаг вперед, и они потянулись следом.
Когда все вошли в помещение. Сергей и Олег предусмотрительно стали у двери, Саня слева за моим плечом, напротив троицы. Ашот чуть в стороне со скучающим видом рассматривал ногти.
— Слушаю тебя. Говори, что хотел, — сухо произнес я. Больше в притворстве смысла не было. Дружелюбие и веселье, будто волной смыло. Лицо закаменело, челюсти затвердели, взгляд стал холодным и презрительным. Я смотрел на чернявого как на надоедливого таракана, которого в любой момент могу раздавить каблуком. И парень со шрамом это ощутил, чуть изменился в лице, отшагнул назад. Его дружки, уловив неправильность происходящего, насторожились, подобрались. Верзила злобно оскалился, борцуха непроизвольно напряг крепкие мышцы.
— Чую, что базара не будет, — медленно произнес чернявый, оглядываясь на парней у двери. — Вы что, барыги, совсем рамсы попутали? Братва вас на куски порвет!
— Так «базар», — я выделил голосом последнее слово. — Ещё и не начинался. Говори, чего хотел, кто послал, а я послушаю. Может, и договоримся, кто знает. В зависимости, от того, чего хочешь.
Главарь немного приободрился.
— Вы — барыги по жизни. Так ведь?
— Продолжай, — бесстрастно попросил я.
— Если барыги, обязаны платить братве. Мы в курсе, какое бабло вы со своих магазинов заколачиваете. Ящиками лавэ таскаете. Делиться надо.
— С тобой что ли? — не выдержал Саня.
— А хотя бы и со мной, — с вызовом ответил чернявый. — Нас послали люди авторитетные. В Москве с ними считаются. Будете под нами ходить, никто не тронет.
— С чего взял, что лавэ ящиками таскаем? Может нас кто-то оклеветал? — вкрадчиво поинтересовался я. — Не думал, что вам фуфло впарили, чтобы на нас натравить?
— Не езди по ушам без тормозов, барыга. Не держи нас за лохов, — победно усмехнулся главарь. — Всё мы о вас знаем. Каждый день подгоняете свой серый фургончик к черному входу ЦУМа и бабки ящиками выносите. С универмагом «Москва» на Ленинском проспекте и другими магазинами та же история. Вы бабло не зарабатываете, вы в нем купаетесь просто.
Я многозначительно глянул на Сергея. Начальник СБ согласно прикрыл глаза. Невысказанный вопрос он понял: наводчика будут искать, среди персонала этих магазинов. Не завидую стукачу, когда Серега его вычислит.
— Вы вообще, кто такие? — спросил я, останавливая взглядом Саню, уже собиравшегося ответить. — От кого пришли? Обзовитесь.
— Смоленские, мы, — ухмыльнулся чернявый, — слыхал о таких?
Я вопросительно глянул на бывшего гопника.
— Есть такие, — подтвердил товарищ. — Активных рыл до полусотни. Под Джеком ходят. Крутили наперстки у «Праги», потом пропали. Сейчас их команды стоят на Курском и Казанском вокзалах, разводят приезжих. На Арбате тоже.
— Кому Джек, а кому Виктор Владимирович, — фыркнул главарь. Его подручные заулыбались.
Я не обратил внимания на замечание, продолжая слушать друга.
— Основной костяк группы живет рядом с Арбатом. От набережной, где они собирались, и пошло название. Отморозки ещё те. Доят мелких кооператоров, магазинчики, уличных торгашей. На авторынке в Южном целая бригада прописалась. Кидают лохов на бабки, — доложил Александр. — Команда отмороженная. Костяк из бывших качков и каратистов. Джек — сэнсей ихний и наставник. Говорят, хороший боец. Он и его братва закона не признают, с ворами отношения не очень. С чеченами — тоже. Ходят слухи, за ними есть несколько острых акций. Даже пара мокрых. Наши бы их давно порвали, но все не так просто. Люди, которые собираются им предъявы кинуть, либо пропадают, либо зону топтать уезжают.
— Ты на что это намекаешь? — прищурился чернявый. — Что мы подментованые? За подобные предъявы на пику сажают, в курсе?
— Ты что ли посадишь? — насмешливо улыбнулся товарищ. — Я малолетку прошел от звонка до звонка. А ты со своими корешами даже на киче не парились, законы не чтите, людей не уважаете. Попадете на зону, вас быстро под шконку загонят как беспредельщиков. Но перед этим очко на фашистский крест порвут.
— Посмотрим, кто кому порвет, — оскалился парень со шрамом. — Придется тебе ответить за слова. Впрочем, можем простить за пару лимонов.
— Так, давайте ближе к делу, — прервал пререкания я. — Говори уже конкретно, что от нас нужно.
— Бабки, конечно, — ухмыльнулся чернявый. — Что же ещё? Мы готовы вас охранять, а вы будете нам платить.
— И сколько же? — я с трудом сохранил на лице серьезное выражение.
— Тридцать процентов, — выпалил главарь. — От прибыли.
— Как ты себе это представляешь?
— Очень просто, — ухмыльнулся парень со шрамом. — Поставим своего бухгалтера сюда, он во все вникнет, и скажет точную сумму. Мы так уже со многими кооператорами работаем. А пока гони пятьдесят штук авансом. Только крупными купюрами. В течение месяца ещё два лимона надо найти, за длинный язык вот этого наглого.
Бандит взглядом указал на Саню.
— Обзовитесь, — попросил я, героическим усилием сдерживаясь, чтобы не заржать. — Надо же понимать, кому такие бабки отщелкивать.
— Мурик, — представился чернявый.
В дверь тихонько постучали. Бандиты насторожились.
— Входите, — пригласил я.
Первым появился Денис. На правой руке «афганца» висела тонкая куртка, закрывающая ладонь. На пальцах левой блестел стальной кастет. За ним появился Иван, водитель Ашота, Саша, и двое сотрудников службы безопасности, я их знал просто по именам: Виктор и Алексей.
Охранники и водители многозначительно помахивали черенками лопат и деревянными дубинками. Вспотевший громила машинально вытер ладонью лоб. Борцуха чуть отодвинулся назад, засунув руку в карман и пристально следя за вошедшими. Взгляд чернявого прикипел к кастету.
— Не понял? — внезапно охрипшим голосом каркнул он.
— Всё ты понял, — улыбнулся Денис, разминая пальцы с надетым кастетом. — Сразу опознал игрушку своих дебилов.
— Что с пацанами? — надо отдать должное парню со шрамом, пока держался достойно.
— Ничего особенного, — пояснил афганец. — Вырубили, связали, обыскали, складировали в комнате охраны. Лежат, отдыхают, как шеф приказал.
Главарь поджал губы, но промолчал, его рука медленно поползла к заднему карману брюк.
— Как там тебя, Мурзик? — вступил в разговор я. — Извини, за ушком чесать не буду, рыбкой тоже не угощу — не заслужил. Но хороший совет дам:
