Мисс Таллап прищурила холодные, серые глаза.
— Вы ходили в туалет десять минут назад.
— Крошечный мочевой пузырь. — Олин опустила глаза, и румянец залил ее красивые скулы.
— Я вам не верю. — Мисс Таллап протопала к своему столу и бросила блокнот. — Но я должна отпустить вас, школьная политика и все такое. — Она резко вскинула голову. — Но вы возьмете с собой другого ученика.
Олин сморщила нос.
— Но, я…
— Никаких «но». — Мисс Таллап обвела взглядом собравшихся студентов. — Мистер Кларк. Вы будете сопровождать мисс Мосс и следить, чтобы она не заблудилась по пути.
— Я? — закашлялся я.
Какого черта?
Мне было нормально, подкармливать свою влюбленность издалека.
Я счастлив наблюдать за ее добрыми делами и бескорыстными поступками, не зная, как сильно скучаю по ней, когда ее не было рядом. Как много думал о ней, когда был дома с орущими шлюхами и ругающимся отцом.
Ей не нужно было быть запятнанной мной.
Не тогда, когда она была буквально единственной хорошей вещью в моем мире.
Настоящая зависимость.
Мало того, что ее доброта вызвала во мне жажду быть на другом конце ее щедрости, но она еще была просто чертовски красива.
Внутри и снаружи.
Однако это не означало, что я хотел, чтобы она...
Олин оглянулась через плечо, впервые заметив меня. Ее нос разгладился от смущенной морщинки, оглядывая меня с ног до головы. Она окинула взглядом грязную футболку, которую я давно не стирал, и джинсы, которые надо было утилизировать, а не проклинать, чтобы они продолжали прикрывать мои заросшие ноги.
Она слегка улыбнулась, ее сердце было чистым и совершенным.
Девушка не поморщилась и не пристыдила меня. Не вела себя так, будто мое сопровождение было бы смертным приговором, как многие девочки в нашем классе.
Я оторвал от нее взгляд, не в силах удержать открытый, принимающий взгляд.
Олин втянула в себя немного воздуха, прежде чем снова повернуться к нашей учительнице.
— Все в порядке, мисс Таллап. Думаю, мистер Кларк предпочел бы, чтобы я пошла с кем-нибудь другим. Я могу взять Пэтти...
— Вы возьмете мистера Кларка. — Мисс Таллап посмотрела на Пэтти — рыжеволосую нарушительницу спокойствия — и ухмыльнулась. — Я не доверяю вам, девочки, когда вы вместе.
Я вздрогнул, когда взгляд мисс Таллап нашел мой, заставив замереть на месте.
— Я могу доверять мистеру Кларку. Не так ли, Гилберт?
Мое вздрагивание я попытался скрыть небрежным ворчанием. Моя рука дрожала, когда я бросил ластик и встал.
Не будет никаких споров.
Мисс Таллап научила меня этому в прошлом году, когда задерживала в классе. И за год до этого, когда она решила, что я слишком глуп, чтобы продвигаться с другими студентами.
Два года повторений.
Два года жизни в кошмаре.
Я был в ее власти, если хотел остаться в школе и убраться к черту из этой жизни.
— Да, мисс Таллап.
— Хороший мальчик. — Снова повернувшись к доске, она махнула рукой в сторону выхода. — А теперь беги и возвращайся ко мне побыстрее.
Встав, я подошел к Олин и остановился рядом с ней. Шепот и смешки уже заполнили класс. Моя спина оказалась в центре внимания. Я вспылил.
Если мы собирались сделать это, я хотел, чтобы это закончилось.
Не думая о последствиях, схватил Олин за запястье, дернул ее с места и вытащил из класса. И не позволил тому факту, что это был первый раз, когда я дотронулся до нее, завязать узел в животе, или тому факту, что она, вероятно, никогда больше не захочет оставаться со мной наедине, остановить меня.
Я просто не мог стоять там, когда на нас смотрело столько глаз.
Вместо того чтобы бороться со мной, Олин перешла на шаг, ее изящные ноги танцовщицы были легкими и уравновешенными.
Еще одна вещь, которая привлекла меня в ней.
То, как она двигалась, было волшебно.
Грация кошки в каждом ее шаге.
Я часто прятался в пыльном зале, когда школьная команда репетировала свои танцы. У ее ног были крылья. Ее тело могло изгибаться и выгибаться, как шелковистая, идеальная лента.
Олин действительно была каждой моей фантазией, и это пугало меня, потому что девушка в моих руках никогда не сможет оправдать иллюзию, которую создал, и я не хотел потерять ее. Не хотел терять девушку-мечту, которая делала мои дни немного лучше, просто наблюдая, как она танцует в поле или тайком пронося домашнюю выпечку для замены учителей.
У меня было немного, но у меня была своя версия Олин. Я мечтал о том, чтобы она стала тем, чего отчаянно желало мое сердце, потому что мне нужно было убежать от реальности.
Я не мог позволить себе рисковать, узнав, что настоящая девушка не так хороша, как мое творение.
Как только мы оказались в коридоре, и дверь за нами закрылась, Олин осторожно пошевелила запястьем. Она не вырвалась из моих объятий, просто вежливо откашлялась и пробормотала:
— За нами больше никто не следит.
Я оторвал от нее руку, мои пальцы дрожали.
Черт возьми, даже ее голос действовал на меня.
Мягкий и лиричный, нежный и успокаивающий.
Мое сердце спотыкалось и спотыкалось, черный характер делал все возможное, чтобы защитить меня от сильного падения и падения навсегда.
— Поторопись. — Я ткнул подбородком в сторону туалетов дальше по коридору. — Поторопись.
Она печально вздохнула.
— Я буду так быстро, как только смогу. — Сунув руку в карман за сотовым телефоном, Олин не двигалась в сторону помещений.
— Что ты делаешь? — Я скрестил руки на груди.
— Мне действительно не нужно идти в уборную. — Она одарила меня еще одной мягкой, нежной улыбкой. Улыбка, в которой больше не было беззаботной, кипучей энергии, которую та использовала со всеми, но сочилась несчастьем и правдой.
Я застыл, когда все инстинкты, говорящие защитить ее, росли жестко и неистово.
Эта девушка была непобедима в своем стремлении спасти, успокоить и помочь, так почему же ее плечи опустились и слезы блестели в ее ореховых глазах?
Мое сердце затарахтело, отчаянно стараясь не поддаться на эту ложь. Умоляя меня не протягивать руку и не помогать ей для разнообразия.
Но в этом-то и была проблема.
Олин не была ходячей, говорящей ложью, как остальные в этой школе.
Ее многочисленные проявления нежности доказывали это снова и снова. Я наблюдал за ней два года. И сбился со счета, сколько раз она возвращала мне надежду на человечество, просто будучи собой.
Если быть до конца честным, я был влюблен в нее, но даже никогда не здоровался.
Я тупо стоял и молчал, пока ее пальцы летали по экранной клавиатуре. У меня заныло в груди, когда Олин шмыгнула носом и прикусила нижнюю губу.
— Что ты делаешь? — Повторный вопрос стал мрачным и недоверчивым, прежде чем я успел остановиться.
Ее взгляд встретился с моим, влага немного отступила. На этот раз она не стала прятаться.
— Отвечаю на срочное сообщение.
Я задумался над ее ответом, не привыкший ни с кем разговаривать, не говоря уже о девушке, которой так восхищался.
Потирая затылок, я выдавил из себя:
— Такое срочное, что ты рискнула остаться после уроков?
Олин снова сосредоточилась на телефоне.
— Она не может выписать наказание за слабый мочевой пузырь.
Раздражение от ее идиотизма росло.
— Она может делать все, что захочет. Таллап — это не тот человек, с которым ты захочешь пересечься.
Я знал это по собственному опыту.
— Я знаю. Но... — Олин обдувала лицо воздухом, заставляя красивую челку плясать на лбу. — Я не смогу сосредоточиться, пока не отправлю это. — Она снова попыталась скрыть подозрительную влагу в глазах. — Потому что... ну, ты знаешь... это просто... это очень важно.
Меня снова захлестнула волна желания быть милым. Олин мне не нравилась такой. Я не привык, чтобы она проявляла слабость. Девушка сражалась за тех, кто нуждался в помощи. И никогда не плакала. Ни разу.
Я никогда не видел в ней такую... боль.
Блядь.
