Потом я услышал голоса и хруст камней под ногами. Я поднял голову: мои знакомые как ни в чем не бывало шли в мою сторону, закинув автоматы за спину. Вовчик вел трясущегося хвостатого, подгоняя его пинками.
– Эй, электронщик! – крикнули мне. – Ты живой или как?
– В основном живой, – сказал я, поднимаясь.
– Куда ты полез-то? Сидел бы на месте.
Я невольно посмотрел в ту сторону, где догорал наш ялик.
– Здесь было веселее, – сказал я. И затем обратил взгляд на пленного.
Я впервые видел хвостатого так близко. Мне бросились в глаза черты, которые были типичными для его племени: череп, заостряющийся кверху, узкие, близко поставленные глазки, широкий нос и большой рот над узеньким кошачьим подбородком. На первый взгляд – типичный дегенерат. Да и на второй тоже...
– Ну, мы с тобой пока отдохнем, – сказал мне Вовчик, – а ребята с обезьяной поговорят. Ты не против?
– Не против. Все равно я обезьяньего языка не знаю.
– О! А они знают.
Мы с Вовчиком направились туда, где еще минуту назад шло сражение. За кустами я увидел дымящийся перевернутый набок ялик, а рядом – четырех мертвых хвостатых, частично превращенных в слякоть.
Недалеко от ялика валялась пара разбитых ящиков, из которых высыпались полупрозрачные ярко-синие камешки. Я тут же подобрал один, но Вовчик строго сказал «положь!», и мне пришлось подчиняться.
Он уселся на большой круглый камень и принялся что-то выцарапывать на его боку ножом. Мне же оставалось только прохаживаться взад-вперед и поглядывать на следы боя. Потом я вдруг заметил сквозь кусты ребят, оставшихся с хвостатым. Пленник стоял на коленях, Пьеро держал его за волосы, а Леха с размаху бил ремнем автомата и что-то кричал, строя зверские рожи.
– Век живи – век учись, – сказал Вовчик, заметив мой интерес к допросу. – Поживешь тут и тоже их язык выучишь. Это просто, там всего-то сотня-другая слов...
– Чего от него добиваются? – спросил я.
– Чтоб сказал, где они склад нашли. Помнишь, я говорил: склады от старых хозяев? Они их находят, а мы взрываем. И так каждую неделю.
– А если он не знает?
– Ну конечно! А это тогда откуда? – Он поддал ногой синие камешки.
Я, забыв о предостережении, снова поднял один из них, но Вовчик был начеку.
– Брось, тебе говорят! Здоровье лишнее?
– А, собственно, что такое?
– Ничего такого. Обезьяны эти бусинки насыпают в кучу и сидят, млеют. Могут так день просидеть, два. Кайф ловят. Правда, могут потом и не встать. Я уже сколько раз видел: лежит куча камешков, а вокруг – куча дохлых обезьян.
– Камешки – тоже от старых хозяев?
– Старые хозяева мастаки были на всякие заморочки, – ответил Вовчик. И добавил: – Ну вот, готово!
На боку камня красовалась большая, не очень ровная надпись «Вова». Автор убрал нож в чехол и с чувством выполненного долга отряхнул руки.
– Представляешь, – сказал он, – лет через пятьсот, когда эта фигня вырастет, будет мое имя видно за сто километров.
– Вырастет? – осторожно переспросил я. – А камни растут?
– Это не камень, это дерево такое. Ну, может, не дерево, а что-то вроде тыквы. Или гриб. Растение, одним словом. Вот это, и это, и там тоже...
Он указал на склоны холмов, где выпячивали бока огромные шары. В эту минуту нам свистнули. Судя по всему, допрос был окончен. Леха пристегивал ремень к автомату, а хвостатый стоял рядом на полусогнутых, удерживаемый за шиворот. Он трясся, как вибромассажер.
– Вон там, – сказал Пьеро, указывая свободной рукой на дерево-шар, что стояло в паре сотен шагов от нас. – Что будем с этим делать?
– Он чистосердечно сознался, где склад? – спросил Вовчик.
– И даже раскаялся.
– А не соврал?
Леха в ответ фыркнул.
– Ладно, пусть идет, – развел руками Вовчик. – Мы же хорошие?
Пьеро молча кивнул, а затем отвесил хвостатому такого пинка, что первые четыре метра тот летел за счет начального ускорения. Потом юркнул в кусты, и больше мы его не видели.
– Там еще трое внизу, – сказал Пьеро. – Будем хоронить?
– Нам ялик новый нужен, – озабоченно ответил Вовчик. – Надо внутрь лезть.
Мы не спеша, посвистывая, пошли к дереву-шару. Вовчик выглядел беззаботно, но я заметил, как он заменил магазин в автомате, расстегнул застежку на ножнах и приготовил какие-то черные палочки, вынутые из специального чехла на ремне.
У подножия шара мы нашли два больших угловатых камня, а между ними – темный ход, который явно недавно расширили. Мы прислушались – тишина.
– Значит, трое там... – вздохнул Вовчик и полез в черноту норы.
Мы сели на корточки и принялись ждать. Я обнаружил под ногой пару синих камешков и опасливо отодвинул их подальше. Время шло, а новостей не прибывало.
– Чего он один-то полез? – спросил я наконец.
– А сколько надо? – проговорил Пьеро.
– Ну, всем...
– А если там засада? Хочешь, чтоб все там и остались? Один покойник – это меньше, чем четыре, ты не пробовал сам подсчитать?
– А если он не справится один?
– Справится, – беспечно махнул рукой Пьеро.
– Уже справился! – сказал Вовчик. Его самодовольная физиономия высунулась из норы. – Милости просим, залезайте.
– Я с вами! – сразу предупредил я.
Подземелье оказалось неожиданно светлым и просторным. Прямо из дыры мы спрыгнули на кучу мягкого грунта, осыпавшегося, должно быть, совсем недавно. Над нами смыкались полукруглые своды, образованные широкими металлическими дугами. Свет лился с вершин столбов, подпиравших потолок. Подземный зал был длинным, как промышленный цех. С торца железные стены разорвал выросший шар, образовав проход, через который мы и проникли сюда.
Это был типичный склад. Ровными рядами вдаль уходили ящики, трубы, баллоны, прикрытые полупрозрачной пленкой, которую я уже видел в первый день. По центру зала стояли ялики, обвешанные какими-то механизмами и устройствами. Двое хвостатых, нелепо раскидав конечности, валялись поодаль.
– А третий где? – насторожился Пьеро.
– Там... – лениво махнул рукой Вовчик.
– Ладно... – Леха выкатил из общего ряда ялик, сорвал с него пленку и принялся отламывать навесные агрегаты. Он небрежно бросал на пол механизмы и приборы, в них что-то трещало и разбивалось, а гулкое эхо разносило все по огромному помещению.
Естественно, я пошел рассматривать местные достопримечательности. Я, конечно, неосмотрительно поступил, отделившись от своих, но что бы сделали вы, оказавшись среди сотен тысяч вещей, оставленных древней загадочной цивилизацией? Уверен, вы точно так же, забыв об осторожности, полезли бы открывать контейнеры, ворошить пыль, нажимать и крутить все подряд.
Я, конечно, ничего не понял из того, что нашел. Сначала обнаружил целую груду квадратных коробочек с изогнутыми отростками, которые отваливались от одного прикосновения. Потом я набрел на какие-то блестящие трубочки, внутри которых что-то перекатывалось, как в погремушке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
