– Не знаю. Мне никогда еще не доводилось бывать на подобных церемониях.
– Думаешь, они станут возражать, если я буду фотографировать?
Женщина любезно улыбнулась, отчаянно жалея, что у нее нет никакого оружия, которое можно было бы использовать против этого разносчика сплетен, и одновременно ломая голову над тем, зачем ему понадобился Грег Хартманн.
В приступе сентиментальности Ти Малис остановил выбор на одном из своих старейших слуг, чье тело было почти таким же тщедушным и сморщенным, как его собственное. Несмотря на то что плоть мужчины была стара, разум, заключенный в ней, все еще не утратил своей остроты, а такой сильной воли Ти Малис не встречал еще ни у кого. В сущности, это очень многое говорило о его собственной неукротимой воле, если ему оказалось под силу обуздать старого упрямца. Ментальный поединок, который сопутствовал процессу, сам по себе был в высшей степени приятным ощущением.
Местом встречи он избрал подземную камеру – тихую и уютную клетушку, полную восхитительных картин, запахов и воспоминаний. Здесь царил полумрак, воздух был сырой и прохладный. Повсюду в живописном беспорядке были разбросаны его излюбленные инструменты вперемешку с останками его нескольких последних партнеров, которые разделили с ним это наслаждение. Он заставил своего слугу поднять покрытый засохшей кровью свежевальный нож и испробовать его на собственной заскорузлой ладони, а сам предался приятным мыслям, пока убийственный рев из коридора не возвестил о приближении Торо.
Торо-труа-грэйн[11], как он прозвал своего слугу, был здоровенный самец с телом, напоминавшим груду мышц. Его лицо заросло длинной кустистой бородой, сквозь прорехи в выцветшей рабочей рубахе торчали пучки жестких черных волос. На нем были потрепанные и поношенные джинсы, и в паху ткань топорщилась от безудержной постоянной эрекции.
– У меня есть задание для тебя, – сообщил ему Ти Малис, и Торо, взревев, замотал головой. – На дороге к Петьонвиллю тебя будут ждать новички. Возьми команду зобопов и приведи их ко мне.
– Бабы? – поинтересовался Торо, плотоядно фыркнув.
– Возможно. Но ты не должен их трогать. Может быть, позже.
Торо разочарованно фыркнул, но спорить не стал.
– Будь осторожен, – предостерег его Ти Малис.С ними могут возникнуть затруднения.
Торо издал крик, сотрясший полусгнивший труп, который висел на крюке в нише.
– Я самый сильный!
Он стукнул себя по бычьей груди загрубевшей мозолистой рукой.
– Может, да, а может, и нет. Просто будь осторожен. Я хочу получить всех до единого. – Он помолчал, чтобы его слова, которые он передавал через слугу, дошли до Торо. – Не подведи меня. Не то никогда больше не изведаешь моего поцелуя.
Торо простонал, как бычок, которого тащат на бойню, и попятился прочь из комнаты, истово кланяясь.
Ти Малис и его слуга ждали.
Через мгновение в комнату вошла женщина в белом платье, надетом явно на голое тело. Кожа ее была цвета кофе с молоком, смешанных в равных пропорциях. Волосы, густые и непокорные, ниспадали до талии. Руки у нее были тонкие, груди большие, ноги гибкие и мускулистые. Глаза ее казались черными зрачками, плавающими в красных озерцах. Ти Малис улыбнулся бы при виде ее, если бы мог: то была его любимая служанка.
– Эзилиже-руж, – напевно произнес он губами своего слуги, – тебе пришлось ждать, пока не уйдет Торо, ибо бык не оставил бы тебя в живых.
Она улыбнулась, сверкнув ровными, ослепительно белыми зубами.
– Наверное, это был бы интересный способ умереть.
– Наверное, – согласился Ти Малис. Он никогда еще не пробовал, что такое смерть посредством совокупления. – Но у меня на тебя другие планы. Белые, которые приехали к нам с визитом, богатые и важные. Они живут в Америке и наверняка имеют доступ к множеству захватывающих впечатлений, которые недоступны на нашем бедном острове.
Облизнув алые губы, женщина кивнула.
– Я уже начал осуществлять планы, как сделать кое-кого из этих белых моими, но, чтобы успех был несомненным, мне нужно, чтобы ты отправилась к ним в гостиницу, выбрала кого-нибудь и подготовила его к моему поцелую. Выбери одного из тех, кто наделен силой.
Эзили кивнула.
– Ты возьмешь меня с собой в Америку? – спросила она робко.
Ти Малис заставил своего слугу протянуть дряхлую морщинистую руку и погладить полные крепкие груди Эзили. От этого прикосновения по ее коже побежали мурашки удовольствия.
– Разумеется, моя милая, разумеется.
III
– Лимузин? – с ледяной улыбкой обратилась Кристалис к широко ухмыляющемуся мужчине в черных очках, который распахнул перед ней дверь. – Как мило! Я ожидала что-нибудь с повышенной проходимостью.
Она уселась на заднее сиденье лимузина, Проныра последовал ее примеру.
– На твоем месте я не стал бы жаловаться, – сказал он. – Прессу вообще никуда не пускают. Видела бы ты, на что мне пришлось пойти, чтобы пробраться на обед. По-моему, репортеров не очень любят… в этих краях.
Он плюхнулся на сиденье рядом с Кристалис и осекся, заметив выражение ее лица. Женщина пристально смотрела на тех, кто сидел впереди. Одним из них был Дориан Уайльд, он уже успел от души приложиться к бутылке и поглаживал кокомакакес, очень похожий на тот, что Кристалис видела сегодня днем. Палка определенно принадлежала мужчине, который сидел рядом с ним и разглядывал Кристалис с жуткой застывшей ухмылкой, которая превращала его покрытое рубцами лицо в маску смерти.
– Кристалис, дорогая! – воскликнул Уайльд, а лимузин между тем устремился в ночь. – И прославленный представитель четвертой власти. Ну как, удалось вам за последнее время напасть на какой-нибудь пикантный слушок?
Проныра перевел взгляд с Кристалис на Уайльда, а с него – на его соседа и решил, что самым подходящим ответом будет молчание.
– Фу, какой я невежливый, – как ни в чем не бывало продолжал Уайльд. – Я не представил нашего хозяина. Этот восхитительный человек носит имя Шарлемань Каликст. Полагаю, он полицейский или кто-то в этом роде. Он едет в унфор вместе с нами.
Проныра кивнул, и Каликст склонил голову в четком, нимало не почтительном поклоне.
– Вы последователь вуду, мсье Каликст? – осведомилась Кристалис.
– Это суеверие крестьян, – хриплым голосом, больше похожим на рык, ответил он, задумчиво водя пальцами по рубцу, который покрывал правую сторону его лица. – Хотя глядя на вас, поневоле поверишь в него.
– Как это?
– У вас внешность лоа. Вы могли бы быть мадам Бригиттой, женой барона Самеди.
– Вы же не верите в это, правда? – уточнила женщина.
Каликст расхохотался. Его скрипучий хриплый кашель производил ничуть не более приятное впечатление, чем его улыбка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
