Мы стояли наготове в открытом море. Когда подошло время петь, Ифама отказалась открывать рот. Океан даже предупредила ее и дала второй шанс присоединиться к песне. Мы уже были захвачены моментом и не могли остановиться, чтобы уговорить сестру. Я видела, как Миака с отчаянием дергает Ифаму за руку. Но та просто стояла на воде с упрямо сжатыми челюстями.
Когда Океан затянула ее под воду, Ифама тихо охнула.
Мы с Миакой продолжали петь сквозь слезы. Эйслинг стояла передо мной, так что я не видела ее лица. Она лишь медленно покачала головой. Песня разносилась привычной за два десятилетия трехголосой гармонией. Новый голос так и не присоединился к ее великолепию, и поток слез не нарушил плавность мелодии.
Миака переживала потерю Ифамы особенно тяжело. Девочка считала, что она подвела сестру, что, если бы она постаралась, Ифама могла бы остаться и вырасти, как она сама. Миака во всем винила себя. Мы регулярно забирали жизни. Смерть не была для нас чем-то новым, но всегда оставляла за собой боль. И эта боль только усиливалась, если мы знали погибшего, восхищались им.
Я сама переносила гибель Ифамы не намного лучше Миаки. В то время я не могла точно понять почему, но горевала не только от неожиданной потери сестры. Мэрилин тоже покинула нас неожиданно, но сейчас я испытывала совершенно другие чувства. Мне потребовалось много дней, чтобы разобраться, что меня мучает. Не только уход еще одной сестры, а сама Ифама. Она все продумала заранее и специально держалась особняком. С самого начала она не собиралась причинять людям боль. От ее поступка я острее ощущала свою слабость.
Через несколько дней после гибели Ифамы мне тоже пришлось покинуть наш домик. Пару месяцев назад жизнь в лесу, в одиночестве, казалась мне добровольным заключением. Но сейчас изоляция представлялась спасительной нитью, словно лишь она могла помочь мне пережить катастрофу.
– Не оставляй меня одну, – взмолилась Миака.
Я не хотела причинять ей дополнительные страдания, но больше не могла выносить ее горе вдобавок к своему.
– Миака, я тебя очень люблю. Но мне нужно многое обдумать. И какое-то время побыть одной.
– О чем тебе надо подумать? Ты же не собираешься последовать за Ифамой? Пожалуйста, не поступай так со мной!
Миака закрыла лицо руками. Она терпела нашу службу, потому что у нее не было другого выбора, но натура ее не выдержала бы новых потрясений.
– Нет, нет. Я никогда так с тобой не поступлю. Ты нужна мне не меньше, чем я нужна тебе. Я не оставлю тебя одну, и уж точно не таким образом, – заверила я, обнимая Миаку и пытаясь ее успокоить.
Лучше не говорить, что мне приходила в голову мысль последовать примеру Ифамы. Пусть и ненадолго, но приходила.
– Тогда зачем тебе удаляться? Оставайся со мной. Если хочешь, можем переехать на новое место. Я готова отправиться куда угодно.
– Посмотри на меня, Миака. – (Она послушно подняла голову.) – Мне просто нужно побыть одной. Я вернусь к тебе, обещаю. Знаю, ты так не считаешь, но, возможно, тебе тоже надо подумать. Я не исчезну навсегда. Клянусь.
Разговор повторился несколько раз, прежде чем Миака позволила мне уйти. Я старалась не раздражаться и помнить, что она росла нежеланным ребенком. Я обратилась к Океан и попросила отправить меня в Америку. Прошло достаточно времени, чтобы можно было без опаски вернуться на родину. Дорога промелькнула быстро. Я сама попросила и больше не сказала Ей ни слова. Должно быть, Она и так знала мои мысли, ведь я не обладала достаточной дисциплиной, чтобы их скрыть. Но Океан не трогала меня.
Поступок Ифамы, ее дерзкое нарушение правил, оставил на сердце тяжесть. И я наконец осознала почему: Ифама оказалась храбрее меня.
Я старалась убедить себя, что я не такой уж плохой человек. Послушна. Согласна поступиться желаниями и всегда выполнять свои обязанности. В конце концов, пока я здесь, никому другому не придется занять мое место. Я отдала себя. Но Ифама… Она отдала свою жизнь, потому что не хотела отнимать чужую. Как ни погляди, но она настоящая героиня.
Несколько месяцев я прокручивала эти мысли в голове. Поскольку я понятия не имела, что делать с обуревающими меня эмоциями, то дулась на весь мир и погружалась в депрессию. Мне казалось, что единственный способ все исправить – это пойти к Океан и испросить позволения умереть.
Но я не могла. Не потому, что боялась, хотя страх тоже играл роль. Ведь я уже отдала Ей тридцать лет, и мне не хотелось, чтобы они пропали понапрасну. А еще потому, что я разобью Миаке сердце. И я подведу Мэрилин. А если я подведу Мэрилин, то, если верить ее словам, я подведу и свою семью.
Я просто не могла так поступить. Я недостаточно смелая. И никогда не наберусь храбрости подставить себя под удар ради кого-то еще.
Я бесцельно бродила по Восточному побережью Штатов. Америку я не видела с тех пор, как отправилась в то бессмысленное морское приключение. После трагедии с Ифамой мне захотелось побывать в родных краях. Плавать вдоль американского побережья – лучшее, что пришло мне в голову.
Я знала, что раньше жила в Огайо, но не помнила, где именно. Интересно, жив ли еще мой брат Алекс? Или его звали Алан? Нет, все же Алекс. Может, если навестить его, я почувствую близость к прежней жизни, такой простой и чинной? Но я не знала, где его искать. Я одинока. У меня больше нет семьи.
Есть ужасная Эйслинг и есть Миака, настолько милая, что не поймет моих метаний. И еще есть Океан, но, если честно, я не знала, что о Ней думать. Несколько месяцев я решала, не пришло ли время нам поговорить.
Я молча ездила по Штатам и в конце концов остановилась на время в Полис-Айленде, Южная Каролина. Я заняла пустовавший пляжный домик мистера и миссис Паттерсон. Как и многие другие, они уехали на зиму, и я тихо поселилась в пустых комнатах. Хозяева отличались ужасным вкусом в выборе мебели. Хорошо, что я не ожидала гостей.
Та Америка, которую я помнила, и сегодняшняя Америка казались совершенно разными странами. Я наблюдала за поступью прогресса в Европе, но здесь все происходило гораздо быстрее. Хорошо, что я могла скрыться от всех. Мир развивался слишком стремительно.
Днем я прогуливалась по песчаному пляжу, пытаясь собраться с духом, чтобы поговорить с Океан. Мэрилин постоянно с Ней беседовала, так чего мне бояться? Но я не знала, сумеем ли мы подружиться. Раньше я обращалась к Океан только тогда, когда нам требовались деньги. Вы даже не представляете, сколько денег пропадает в море. И Она щедро давала все, что нужно. Ценности вымывало приливом – столько, сколько мы могли унести. Мы не имели домов и машин, чтобы доказать свою обеспеченность, но все же мы были богаты.
