А правильно ли я сделала, что бросила все это и ради чего? Ради своей гордости? И чем же мне гордиться? Старой квартирой, тупой работой, количеством мужчин? Ради чего, спрашивается, я ушла? Руки мои успокоились, и я с удовольствием налила еще. Я почти полгода жила как во сне, надеясь, что Андрей найдет меня. А он даже и не пытался. Он влиятельный человек, и, используй он все свои возможности, напасть на мой след было бы совсем легко. Значит, не хотел. Правильно, а кто я такая, чтобы меня искать. Сегодня в ресторане таких было навалом, еще краше, еще моложе и податливее.
– Неужели во мне нет ничего, за что меня можно любить? – прошептала я. – Я, что, никто?
– Я не понимаю, как такое может быть, – ответил Антон у меня за спиной. Когда я нашел твое письмо… Когда я его нашел, я всю ночь просидел с ним, перечитывая снова и снова. Я не мог поверить, что такие чувства бывают, я так захотел, чтобы меня так любили…
– Ты, что, разыгрываешь меня? – еле произнесла я. Мои губы едва открывались, я была пьяна, как портовый грузчик, я даже не видела его. Это был просто какой-то очередной мужчина, без лица и имени.
Я совершенно не понимала, где и с кем нахожусь. Пытаясь удержать в голове идею, где я, и зачем я сюда пришла, я сделала слабую попытку встать, но тут же упала на диван.
– Письмо нашел, ты, как тебя там зовут?
Антон протянул мне мои листки. Я, молча, убрала их в сумку.
– Так хочешь знать, как они оказались там?
– Валяй, – сказала я, протягивая ему стакан. Сил встать у меня уже не было. Я была как всегда пьяна.
Он налил мне еще и начал нудный рассказ, из которого я ничего не поняла. Я включалась и выключалась из его монолога, уставившись через окно на красные звезды Кремля. Меня окончательно уничтожила эта история, и я твердо была настроена покончить со своей никчемной жизнью, как только допью последний стакан. Я медленно, почти с элементами мазохизма продумывала способы ухода, и это не казалось мне таким уж трудным в исполнении. В тот момент я поняла, что впервые думала о смерти, что неимоверно развеселило меня. Вот он – выход из этого ада! И лишь один пустяк в виде чего-то бормочущего рядом неизвестного мне зануды, мешал осуществить мне мой план. Вдруг я почувствовала на своих губах поцелуй, и мне почудилось лицо Андрея.
– Я смотрел на это письмо и мне так захотелось, чтобы меня полюбили, я искал тебя, придумал этот конкурс, ты просто стала моим наваждением, капризом, – слышала я какой-то голос со стороны.
Андрей! Он прочел мое письмо и нашел меня, как же я сразу не догадалась! Журнал это лишь способ выйти на меня! А этот человек… его же прислал Андрей! Он любит меня, он здесь, со мной! Я обхватила руками горячую мужскую шею и прошептала: «Андрей».
– Меня зовут Антон, – ответил он, но я этого уже не слышала.
Проснулась я счастливая. Я открыла глаза и поняла, что я счастлива. Первый раз. За окном внизу гудели машины. С высоты птичьего полета все казалось таким маленьким и игрушечным, и чувство присутствия где-то совсем недалеко от неба делало меня величественнее. Часы показывали начало третьего, за огромным панорамным стеклом светило настоящее солнце, появившееся в городе впервые с того момента, как мы покинули Францию. Сначала я не узнала спальню: она и впрямь была красива.
Посередине зала с громадными потолками стояла кровать гигантских размеров, на которой, как кукла, в центре лежала я. Нежные, мягкие, шелковистые простыни, которые бывают в домах холостых и состоятельных мужчин, всегда сводили меня с ума. Да, пожалуй, роскошь – это очень приятная безделушка. На полу стаканы и бутылка виски, но выпить мне впервые не захотелось.
Наверное, Андрей купил новую квартиру. Все как в сказке, эта статья в журнале, потом какой-то человек, что привез меня сюда, как там его звали? Значит, я выиграла главный приз, и этот приз был Андрей?
– Пожалуй, ради этого стоило умереть, не правда ли? – сказала я самой себе, улыбаясь.
Я опустила ноги на пушистый ковер и пошла на поиски Андрея. Квартира была огромной: я открывала и закрывала двери многочисленных комнат, пока, наконец, не набрела на просторную, залитую солнцем кухню. Я шлепала босыми ногами по теплому мраморному полу и таяла от блаженства.
Порывшись в шкафах, я нашла ароматный чай и с наслаждением выпила несколько чашек, любуясь из окна на парк с ветвистыми дубами и реку. В ожидании Андрея я приняла душистую ванну, уложила волосы и, нацепив его рубашку, засела в гостиной напротив входной двери. Несмотря на значительную потасканность моего тела, я удивительным образом выглядела отлично. Мне показалось, что я даже помолодела на пару лет.
По-видимому счастье одной единственной ночи привело мою несчастную душу в порядок, и события последних месяцев без следа улетучились из моей жизни. Я светилась изнутри, глаза мои сияли, кожа помолодела, а тело излучало волны спокойствия и умиротворения. Я мечтала, как мы будем жить дальше: сначала, конечно, надо куда-нибудь полететь на острова, в горы – мне подойдет все, даже Алтай или Селигер. Там мы поженимся по традициям их законов, босиком на пляже или с рюкзаками на спине, прикрытые лишь накидками из цветов или вязаными свитерами. Будет медовый месяц и все, что за этим следует.
Потом, я думаю, пора завести ребенка, не важно, кто родится, главное, чтобы бы был здоров. Я, конечно же, буду следить за собой, буду такой миленькой и сексуальной беременной девочкой, что он захочет делать детей еще и еще, и… Мои мечты прервал шум, доносящийся из холла прихожей. Через пару секунд дверь распахнулась, и на пороге появился незнакомый мужчина.
Я в недоумении поджала ноги.
– О, привет, ты еще здесь? Я думал, ты уже уехала, может, вызвать тебе такси? – притворно улыбаясь, спросил он.
– Вы кто?
– Здрасте, я – Антон. Ты, что, разыгрываешь меня? А чего в моей рубашке? – как-то недобро спросил мужчина.
Человек по имени Антон, его рубашка, его дом? Я пыталась провести какую-нибудь связь между вещами и этим человеком и найти логическое объяснение его появления в доме Андрея.
– Ты, что же это, ничего не помнишь, – присел он рядом со мной.
– Ничего. Вы кто? – опять спросила я.
Он был мужчиной лет сорока, не красавец и не урод, так себе внешность, но в глазах читалось полная уверенность в своей неотразимости, которую дают мужчине либо его красота, либо деньги, либо легкое обладание всеми женщинами на свете.
Похоже, что предо мной сидел типичный для его возраста холостой состоятельный ловелас, наслаждающийся жизнью, и поскольку вид моего местами неприкрытого тела его ничуть не смутил, значит, это тело он уже исследовал, потому как интереса оно у него не вызывало. Так кто же это такой, и где я?
