с тех пор Крис стала называть своим лимбом «Шоколадницу» на Китай-городе. Родители не хотели, чтобы по вечерам она возвращалась домой одна по темным улицам. Скрипичный футляр, говорили они, привлекает слишком много внимания, это небезопасно, а береженого бог бережет. Поэтому после занятий Крис приходилось полтора часа сидеть в «Шоколаднице» и ждать, пока у мамы закончится рабочий день. Вечерняя Москва двигалась медленно и лениво, и Крис все время громко вздыхала, отправляя Насте цепочки коротких сообщений, и жаловалась, что эта береженая жизнь сводит ее с ума. Настя-то мечтала бы, чтобы ее каждый вечер после музыкальной школы встречала и отвозила домой мама. Или хотя бы отдала ее в музыкальную школу. Но Крис она этого не писала – та бы не поняла, да и разве это важно? В тысяче других вещей они друг друга понимали, как никто другой.
Но, может, «Шоколадница» и правда была лимбом. Во всяком случае, идея с кривыми зеркалами пришла к Крис именно там. Все началось со скрипки. Крис ее ненавидела, но в семье считалось, что у Крис наследственный музыкальный талант, и ей приходилось играть минимум три часа в день, плюс пять занятий по полтора часа с понедельника по пятницу, плюс четыре часа по выходным, пять, если в гости приходили бабушка с дедушкой, ну, и если впереди был концерт или какой-нибудь конкурс, то проще было кикнуться, как говорила Крис. У Насти таланта не было, или, во всяком случае, некому было его искать. Наоборот, это им с мамой по несколько раз в месяц приходилось выходить на темные улицы и искать Олега по зловонным подъездам и сборищам за гаражами. Уговаривать пойти домой, а там прятаться по углам, чтобы не провоцировать. За шесть лет в одной квартире подружиться с отчимом Насте так и не удалось, но, если не попадаться ему на глаза слишком часто, жить было сносно. Лучше, чем раньше, уж точно. Поэтому Настя жила в вечном тихом mode, как бесшумный автомат без личности и без интересов. Жизнь на последних партах тоже была сносной. И только Крис два года назад ее раскусила: на одной из фотографий увидела у Насти в блокноте «вечный странник пустился в путь в каком-либо направлении», загуглила, похвалила, они начали переписываться чаще – а потом как-то стали лучшими друзьями. И это было самое счастливое событие в жизни Насти за многие-многие годы.
Бездонные и бесконечные полтора часа в «Шоколаднице» каждый день с понедельника по пятницу выпадали на час пик. После шести в кафе становилось людно, и тогда Крис вытаскивала скрипку из-под стола и прямо в футляре усаживала ее в кресло напротив. Ставила вторую чашку чая и пододвигала раскрытую тетрадку, и рядом ручка без колпачка, чтобы казалось, что кто-то тут вовсю занимается. Вряд ли скрипку можно было принять за человека – скорее, Крис можно было принять за человека со странностями, но зато к ней почти никогда не подсаживались другие одинокие девушки. Ну и вообще другие люди – а Крис не любила людей.
В начале октября в один из таких вечеров Крис и притащила эту мысль в чатик, причем КАПСОМ, это Настя помнила хорошо, потому что много раз открывала чат, перечитывала историю сообщений и думала: почему же она тогда не отреагировала? Не почувствовала опасность?
KristYou
Я ЗНАЮ, ЧТО СКРИПКА НАПРОТИВ МЕНЯ НЕ ЧЕЛОВЕК, ОНА ДАЖЕ НЕ ПОХОЖА НА ЧЕЛОВЕКА
НО ОНА ИМ ПРИТВОРЯЕТСЯ, ТО ЕСТЬ Я ДЕЛАЮ ТАК, ЧТОБЫ ПРИТВОРЯЛАСЬ
И МЫ СИДИМ ДРУГ НАПРОТИВ ДРУГА, ДВА ЧЕЛОВЕКА
И ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО МЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОТРАЖЕНИЕМ ДРУГ ДРУГА
НО С ОДНОЙ СТОРОНЫ – Я, НАСТОЯЩИЙ И ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК
С ДРУГОЙ СТОРОНЫ – ЧЕРНЫЙ ХВОСТ С БОКОВЫМ КАРМАНОМ
КАК БУДТО ЗЕРКАЛО МЕЖДУ НАМИ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ КРИВОЕ, НО ОНО ВИДИТ ОБЩУЮ СУТЬ РАЗНЫХ ВЕЩЕЙ
И ПОЭТОМУ ВИДИТ, ЧТО МЕЖДУ МНОЙ И ЧЕРНЫМ ПРЯМОУГОЛЬНИКОМ МОЖНО ПОСТАВИТЬ ЗНАК РАВНО, ВЕДЬ МЫ ОТРАЖАЕМ ДРУГ ДРУГА
ВОТ ТАКАЯ УЖАСАЮЩАЯ ПРАВДА О ЗЕРКАЛАХ
Тогда, в октябре, Настя ответила на это какой-то общей фразой. Откуда ей было знать, к чему это приведет? Они с Крис отправляли друг другу сотни сообщений каждый день, писали все подряд, все, что придет в голову, и разных там бредово-гениальных открытий в переписке было выше крыши. Да и вообще, сложно сразу понять, какая именно фраза окажется гениальной. И сложно сразу понять, какая именно фраза обернется исчезновением твоей лучшей подруги.
Но вслед за кривыми зеркалами и черными прямоугольниками время как будто сжалось и полетело одновременно. Крис написала то сообщение из «Шоколадницы», Крис придумала целую теорию про кривые отражения и про то, что зеркало правдивее оригинала, Крис как-то очень уж сильно увлеклась отражениями, Крис больше не могла говорить ни о чем, кроме отражений, Крис совершенно помешалась на отражениях. И на мысли о том, что реальность, сон и интернет – одно и то же. «Мозг не воспринимает разницу между реальностью и вымыслом, – шепотом рассказывала Крис во время ночного созвона, – и, значит, мозг воображаемое и реальное воспринимает одинаково, как нечто существующее. И это, – Крис окончательно сбивалась на скороговорку, – это значит, что смерти не существует, понимаешь, Насть? Не существует, она условность, она преодолима». Про смерть Настя уже совсем не понимала. То есть понимала, пока слушала Крис. Но как только их разговор прерывался, смыслы в Настиной голове ломались, и теории Крис разлетались осколками.
Но Настя помнила, что есть что-то, чего она сама не видела, а Крис встречала дважды. Когда Крис было десять, они с братом-старшеклассником переходили дорогу на зеленый свет – но дошли только до середины перехода. Антон держал ее за руку крепко-крепко, как делал всегда, но внезапно выдернул руку и толкнул ее в грудь. Она упала и отлетела назад. Антон спас ее, но не выжил сам.
А тетя Лара, наверное, не хотела, чтобы Крис ее видела. Она была маминой младшей сестрой, которая жила с ними, сколько Крис себя помнила. И когда на уроках ИЗО в садике или в младших классах надо было нарисовать свою семью, Крис так и делала: рисовала маму, папу, себя, Антона и тетю Лару. Тетя Лара очень любила Крис: постоянно покупала ей подарки, хотя мама говорила, что не надо так баловать, разрешала не доедать суп, а на тринадцатилетие подарила Крис ее первый блеск для губ и тушь для ресниц. А еще у тети Лары были фиалковые, почти фиолетовые глаза. Как будто она была не тетей и сестрой, а эльфийской принцессой. Наверняка тетя
