когда, как предполагают, между ними произошла ссора.
Майор Марчбэнкс был вдовцом, никого из членов его семьи не осталось в живых. Многие годы он служил в Индии…
Мистер Хопкинс чуть не задохнулся от бешенства. В бессилии он опустился на стул.
– Проклятая ведьма, – прохрипел он. – Паучиха… Ехидна… Ну, погоди…
Но капкан захлопнулся, и он отлично это понимал. Если он не сделает то, что она велела, миссис Холланд соорудит еще более неоспоримые улики его причастности к убийству, которого он не совершал, и тогда виселицы ему не миновать. Он глубоко вздохнул и отправился переодеваться в новый темно-синий костюм, гадая, что за игру ведет старая карга. И если ставка в ней – убийство, то каков же должен быть выигрыш?
Служанка миссис Риз, Эллен, испытывала к Салли глубокую неприязнь. В основании этого айсберга были озлобленность и зависть, и груз этих чувств был столь тягостен, что, когда ей выдался случай найти оправдание своей антипатии, она мгновенно ухватилась за него, не слишком вдумываясь, насколько оно убедительно.
Искомое оправдание предоставил ей мистер Хопкинс. Миссис Холланд удалось выведать адрес Салли через клерка адвокатской конторы, а приятность манер мистера Хопкинса довершила остальное. Он отрекомендовался Эллен как полицейский детектив и сообщил ей, что Салли – воровка, стащившая некие важные письма… дело необычайно деликатное… семья из самого высшего общества… малейший намек на скандал… благороднейшее семейство и так далее. Все это, конечно, звучало не очень-то убедительно, но именно такими сюжетами полнились журналы, которые так любила Эллен, поэтому она безоговорочно приняла и этот рассказ.
Они разговаривали на лестнице. Вскоре она пришла к убеждению, что ее долг перед собой, своей хозяйкой и своей страной состоит в том, чтобы под покровом темноты и тайны впустить Хопкинса в дом. Соответственно этому ближе к полуночи она открыла дверь с черной лестницы, и мистер Хопкинс, вдохновленный полбутылкой бренди, поднялся наверх. У него уже был некий опыт в подобного рода делах, хотя он предпочитал мужественное и аккуратное ремесло карманного вора, в котором был виртуозом. Сделав знак служанке, чтобы она оставила его одного, он подождал немного под дверью, пока не убедился, что девушка крепко спит. Серебряная фляжка принимала во всем этом предприятии самое активное участие и совершила не менее двух путешествий к его рту, пока он не рассудил, что пришло время двинуться и ему самому.
Он повернул ручку двери и тихонько приоткрыл ее. Уже после благополучного завершения всей операции Эллен рассказала ему, что дверь скрипнула. Газовый фонарь за окном давал достаточно света, так что мистер Хопкинс мог оглядеть комнату почти целиком. Он подождал минуты две, сосредотачиваясь; особенно внимательно он изучал пол, однако ничего опасней загнувшегося края ковра да некоторых беспорядочно разбросанных предметов туалета на нем не обнаружилось.
Тишину нарушал лишь звук спокойного дыхания Салли да редкое дребезжание припозднившегося кэба.
И он двинулся. Он знал, где она хранила бумаги: Эллен не утаила от него ничего. Хопкинс опорожнил сумку на ковер, сверх ожиданий найдя ее довольно тяжелой. И тут из нее выпал пистолет.
Он застыл от испуга, решив, что попал не в ту комнату. Но это предположение опровергалось спящей в двух шагах от него Салли. Он подобрал оружие и проверил обойму.
– Ну, красавица, – прошептал он, – вот ты и у меня в руках.
Револьвер переселился к нему в карман, заодно со всеми бумажками, что попались ему на глаза. Он огляделся вокруг. Неужто еще проверять все ящики? Но ведь они могут быть битком набиты бумагами, и что тогда прикажете делать? Глупее не придумаешь: он, Генри Хопкинс, должен рисковать своей шкурой из-за каких-то паршивых бумажек! Он нашел пистолет – это-то куда серьезней.
Но он и не подумал убивать Салли. «Хорошенькая девочка, – изумился он, – совсем еще ребенок. Неужто Холландиха вздумала сквитаться с такой малышкой? Нет, шалишь, я в такие игры не играю».
И Генри Хопкинс бесшумно вышел.
Но он не успел отойти далеко.
Едва он завернул за угол одной из темных улиц позади Холборна, как вдруг какая-то рука обхватила его шею, какая-то нога выбила землю из-под его ног и чье-то мощное колено врезалось ему в грудь. Нож, проскользнувший между ребер, был очень холодный и мигом заморозил сердце. У Хопкинса только и достало времени, что подумать: «Не упасть бы… пальто новое… ну и грязища…»
Руки рванули с него новое пальто и зашарили по карманам. Часы с цепочкой… серебряная фляжка… золотой соверен и немного меди… бриллиантовая булавка… какие-то бумажки… а это что еще такое? Револьвер! Кто-то тихонько хохотнул, шаги стали быстро удаляться и замерли вдали.
Заморосило. Всплески смертельной муки дрожью пробегали в сознании Генри Хопкинса, но это продолжалось недолго, пока вся кровь не вытекла вон из пробоины в груди. Жизнь смешалась с грязной водой, бегущей в сточную канаву, и вскоре растворилась вместе с ней в темноте.
– Ах, – сказала миссис Риз за завтраком, – наша дорогая гостья уже спустилась. На удивление рано, даже гренки еще не поданы. Обычно они холодны как лед к вашему приходу. Но есть бекон. Не изволите ли бекону? Или вы опять ухитритесь оставить его на тарелке, как вчерашние почки? Хотя бекон хуже катается по тарелке, чем почки, зато его можно и вовсе спихнуть…
– Тетя Каролина, меня ограбили, – сказала Салли.
Старуха взглянула на нее с интересом.
– Что вы имеете в виду?
– Кто-то проник в мою спальню и украл у меня вещи. Много вещей.
– Ты слышала это, Эллен? – обратилась миссис Риз к служанке, только что вошедшей с гренками. – Мисс Локхарт утверждает, что была ограблена в моем доме. А не обвиняет ли она в этом моих слуг? Вы обвиняете моих слуг, мисс?
Вопрос был задан таким разъяренным тоном, что Салли даже растерялась.
– Я никого не обвиняю! Когда я проснулась, я увидела, что моя сумка валяется вывернутая на полу и некоторые вещи из нее исчезли. Кроме того…
Миссис Риз побагровела. Салли еще не доводилось видеть людей в таком бешенстве; ей показалось, что старуха совсем обезумела. На всякий случай девушка отступила на шаг.
– Нет, ты смотри, Эллен, смотри! Вот как она отплачивает нам за гостеприимство и заботу! Прикидывается жертвой грабежа! Скажи-ка мне, Эллен: дверь была взломана? А окна разбиты и вокруг полно следов? И другие комнаты тоже подверглись нападению? Отвечай, детка. Не заставляй меня ждать ответа! Отвечай немедленно!
– Нет, мэм, – прошептала служанка самым честным и искренним голосом, глядя куда угодно, только не на Салли. – Клянусь, миссис Риз. Все на месте, мэм.
– Слава богу, на твои слова я могу положиться, Эллен. Тогда скажите мне, мисс, – повернулась она к Салли, и ее лицо так перекосилось, что явственно напомнило маску какого-то племенного идола или тотема, глаза выпучились,
