Казалось, наследственные дела Бомарше были урегулированы и безбедное будущее обеспечено. Мадлену похоронили. Нотариус Ленуар пришел проводить ее в последний путь, и Бомарше обратился к нему с просьбой как можно быстрее оформить наследство, пообещав щедрое вознаграждение за то, что тот примет его сторону.
Этот прагматизм и даже цинизм заставляют усомниться в чрезмерной чувствительности такого искателя приключений, как Бомарше. По всей видимости, Пьер Огюстен осознавал, что именно так думали о нем те, кто его недолюбливал, поскольку однажды написал: «Одной из вещей, которой я все время пытался овладеть, было умение управлять своими чувствами: стремление не давать воли эмоциям всегда было в моих глазах признаком мужества и благородства, достойным всяческого уважения».
Его дальнейшая жизнь показала, что деньги занимали его мысли гораздо больше, чем сердечные переживания. Это была дань мещанскому происхождению человека, ставшего могущественным вельможей. Испытав душевные муки в связи с кончиной супруги, он вынужден был пережить еще большие муки, порожденные материальными проблемами, вызванными этой скоропостижной смертью. Возомнив себя богачом и прельстившись той легкостью, с какой предоставляют кредиты людям, имеющим состояние, Бомарше наделал долгов, и теперь наступило время по ним расплачиваться.
Узнав об этом, возмущенная г-жа Обертен заявила, что зять силой заставил ее подписать бумаги по наследству. По иронии судьбы и словно в отместку за то, что в свое время Пьер Огюстен прибег к помощи вымышленного аббата де Сент-Фуа, в игру вступил исповедник его тещи. В присутствии комиссара Шенона он торжественно заявил, что его прихожанка г-жа Обертен была обманута зятем, заставившим ее подписать документ, содержание которого было ей неизвестно. Чтобы еще больше очернить зятя, мать Мадлены прибегла ко лжи, поведав, что ее дочь быстро сошла в могилу как раз в тот момент, когда в ее семье начались неурядицы. Вспомнила она и о скончавшемся менее двух лет назад господине Франке: люди быстро умирали, когда рядом оказывался г-н де Бомарше и когда их смерть сулила ему материальную выгоду.
Абсурдное обвинение! Из-за смерти жены Бомарше мог потерять все свое состояние, что в результате и произошло. Кредиторы ходили за ним по пятам, жизнь в доме тещи превратилась в ад, из которого он при любой возможности сбегал на службу в Версаль. А клевета, пущенная г-жой Обертен, всю жизнь будет преследовать Бомарше: завистники станут упрекать его в смерти не только первой г-жи де Бомарше, но и второй, скончавшейся вскоре после свадьбы.
Разбирательство с Обертенами грозило вылиться в судебную тяжбу. «Из-за того, что мой брачный контракт не был составлен должным образом, после смерти моей первой жены я остался голым в прямом смысле этого слова, у меня было множество долгов и возможность предъявить права на ее наследство, но я не собирался этого делать, чтобы не судиться с ее родственниками, к которым в то время у меня были самые добрые чувства».
Бомарше постарался уладить семейный конфликт и добился этого путем почти полного отказа от своих прав. Эти жертвы не принесли ему желанного душевного покоя. Спустя семнадцать лет его, казалось бы, окончательное соглашение с родственниками первой жены было нарушено. В то время Бомарше вел судебную тяжбу с драматическими для него последствиями, в которой были поставлены на карту его честь и его состояние. Так вот именно в этот момент Обертены присоединились к его врагам, чтобы окончательно сломить его. Но дело обернулось не в их пользу, честь Бомарше была восстановлена. Клеветникам воздали по заслугам, и они, ничтоже сумняшеся, принялись забрасывать Бомарше слезными посланиями в надежде вымолить у него прощение.
По сравнению с теми приключениями, что предстояли Бомарше впереди, эта семейная драма, которая могла бы стать главным и единственным событием жизни кого-то другого, кажется настолько ничтожной, что мы не будем останавливаться на ней дольше, ибо множество других событий ждут нашего внимания.
Глава 6
УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ ДОЧЕРЕЙ ЛЮДОВИКА XV (1759)
Пьер Огюстен не успел оправиться от депрессии, связанной со смертью жены и разбирательствами с ее семьей, как его постигло еще одно горе: 17 августа 1758 года умерла его мать, г-жа Карон. Чтобы хоть как-то отвлечься от печальных мыслей, в часы, свободные от выполнения положенных ему по должности обязанностей при дворе, Бомарше решил заняться образованием, которое считал поверхностным: он принялся изучать французскую грамматику, географию и математику, потом, читая классиков, стал совершенствовать свою латынь. Словно школьник, он конспектировал прочитанное, порой сопровождая выписки весьма остроумными замечаниями. Читал он необычайно много, с пером в руке, не пропуская ни одной оригинальной мысли и ни одного удачного выражения. Обладая исключительной памятью, он запоминал целые куски из прочитанного, которые позже стал вставлять в свои произведения. Особое пристрастие он питал к французским писателям XVI века: ему была близка скептическая философия Монтеня, а в своих стихотворных упражнениях он невольно подражал Клеману Маро. Что же касается его любимого Рабле, то Бомарше никогда не мог отказать себе в удовольствии копировать его стиль, нанизывая один на другой множество красочных эпитетов.
Несмотря на свою безудержную фантазию, Бомарше занял достойное место среди классиков французской литературы. Еще до своего тридцатилетия он перечитал всего Мольера, Лафонтена, Лесажа, Паскаля, Вольтера, Расина, Дидро, Монтескье, Руссо. По всей видимости, особую слабость он питал к романам и с удовольствием цитировал плодовитого Ричардсона. Любовь к современным ему писателям не мешала Бомарше наслаждаться произведениями античных авторов, будь то поэты, моралисты или философы. В его заметках встречаются имена Тибулла, Лукреция, Овидия, Сенеки, Катулла и, конечно же, Горация, чьи тексты он частенько использовал.
Уже в то время с его пера соскользнуло несколько простеньких строф: он слагал довольно приличные стихи, но никогда не был настоящим поэтом то ли из-за отсутствия дара божьего, то ли, что скорее всего, из-за нежелания подчиняться строгим правилам стихосложения, так что лиризм Бомарше, который ни с чем нельзя спутать, нашел свое выражение исключительно в прозе.
Во время траура, помимо литературы, Бомарше находил утешение в музыке. С юных лет играя на струнных инструментах, он теперь осваивал новомодное изобретение — арфу, на которой в основном играли женщины. Г-н де Бомарше унаследовал от Карона-сына талант к механике, проявившийся при изобретении анкерного спуска: педали, придуманные им для того, чтобы звуки божественной арфы звучали еще чище, стали одним из его многочисленных открытий, которым пользуются до сих пор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
