приглашая внутрь.
Уф! В логово дьявола, не иначе.
Квартира Алана великолепная, просторная. Тут присутствует минимализм. Много простора для творчества. Тут и там висят картины, не только женщин, присутствуют портреты мужчин. Один из них — Демьян, муж сестры. Интересно, он знает, что Алан его рисовал?
Мы проходим в огромный зал, откуда открывается шикарный вид на город. Тут же стоит мольберт и все необходимое. Мне даже не нужно было ничего тащить с собой.
— Вещи можешь поставить тут на пол, — произносит совсем рядом он, так что я дергаюсь от неожиданности. — Не бойся, Котенок, не обижу, если только не напросишься. А ты это любишь делать.
— Вы вынуждаете, — не удерживаюсь.
— Тогда мне нужно делать это чаще, — смеется он.
Располагаюсь, готовлюсь. Все это время Алан ходит около меня.
— Хорошо, что я буду рисовать? — спрашиваю, беру мягкий карандаш.
— Это правильный вопрос, Котенок, — и тут он встает напротив меня. Руки тянутся к поясу халата, секунда, и шелковая ткань падает к его ногам, и мужчина предстает передо мной во всем великолепии. — Ты будешь рисовать меня…
Глава 10
Ладно, все же не абсолютно голый. Вокруг его бедер висит тонкое полотенце, которое скрывает, скорее всего, самую выдающуюся часть. Хотя я все равно могу рассмотреть крупные вены внизу живота и темную поросль жестких волос, спускающуюся вниз, под полотенце. Конечно же, я в сотый раз убеждаюсь, что у него тело как у греческого бога, и он явно хочет это продемонстрировать. От такой картины у меня учащается дыхание и я начинаю краснеть.
— Вас что-то смущает, студентка София? — спрашивает так невинно этот гад, словно ничего такого не происходит.
— Да, Алан Рудольфович, мне кажется, это немного странно, что я буду рисовать вас… — начинаю я, пытаюсь отвести взгляд, но он все равно невольно соскальзывает на его тело.
Ладно, нужно признаться хотя бы самой себе, мне нравится то, что я вижу, и чем больше я смотрю, тем теплее становится внизу живота… Так, все, надо успокоиться.
— Ничего странного, студентка София, я даю вам то, что считаю нужным, ведь я ваш преподаватель, — на последнем слове он акцентирует особое внимание.
Понятно, значит, прикрываться он не будет. Что ж, справимся. Начинаю делать эскиз. Но у меня банально не получается. Мысли то и дело уходят не туда, а куда-то за грань восемнадцать плюс. Минут через пятнадцать понимаю, что просто не смогу сделать что-то нормальное, особенно с таким фактором.
— Алан Рудольфович, мне бы хотелось попить воды, где это можно сделать? — уже спокойно спрашиваю я.
— Хм, вас так быстро замучила жажда, студентка София? Интересно, в чем причина? — усмехается этот… ну точно гад!
— На улице жарко было! — не выдерживаю.
— Интересно, сегодня вроде бы было максимум пятнадцать градусов, и плюс облачно, — Алан явно решил поиграть на моих нервах.
— А я пешком шла, очень быстро.
— Судя по тому, что вы не попали под дождь, который был час назад, вы явно ехали на автобусе или такси.
Алан еще и Шерлок. А еще он меня сейчас неимоверно бесит. И теперь я понимаю, что точно не закончу его портрет. Я вообще сделаю по-своему…
— Я к вам бежала, бегом, по ступенькам. Знаете ли, вы, оказывается, Карлсон, живете на самой крыше. Не люблю лифты, а такие нагрузки полезны для здоровья. И вам, кстати, тоже.
— Как приятно, что вы так заботитесь о моем здоровье, но, может, все же дело в другом?
Интересно, что он хочет услышать?
— Нет, Алан Рудольфович, дело точно в вашей любви жить на крышах.
Он смеется, натуральным образом смеется. Ну вот, я его еще и рассмешила.
— Ну хорошо, студентка София, крайняя дверь налево, — разрешает мне его высочество.
— Еще и в туалет зайду, — тихо произношу я, не спрашивая разрешения, но он все равно слышит.
— Только не пользуйтесь ручкой…
Это был явно пошлый намек, но делаю вид, что не понимаю.
— После туалета я обязательно мою руки, если вы, конечно, об этом.
Выхожу из гостиной и быстрым шагом начинаю искать туалет. И вот он, бинго, недалеко от входной двери. Пить уже не хочется. А вот проучить Алана — да. И у меня созревает коварный план. Вспоминаю, где у меня находятся ключи от дома, а также — есть ли наличка, чтобы доехать домой. Телефон я всегда держу в кармане. Когда удостоверяюсь, что все на месте, захожу в интернет и ищу пиццерию.
— Алло, это «Мистер Пицца»? У вас на сайте написано, что вы делаете пиццы разных форм…
— Здравствуйте, да, конечно, — мило отвечает мне девушка.
— Тогда у меня довольно необычный заказ.
Хотя цены тут достаточно высокие, но даже не жалко денег.
— Слушаю вас.
— Пожалуйста, сделайте пепперони в виде члена, — выдаю я.
Молчание, и я уже боюсь, что мне откажут, но нет, меня не разочаровывают.
— Хорошо, — я прямо вижу, как девушка улыбается. — Куда доставить и как будете оплачивать?
Диктую адрес и скидываю деньги. Хочется уже потереть ладошки и злобно похохотать. Но пока мой план воплощен не до конца.
Включаю воду на полную мощность и тихонько открываю дверь. Удача явно на моей стороне, потому что я слышу, как Алан разговаривает по телефону, а значит, он не услышит, как я уйду, если, конечно, я сделаю это тихо. Но я делаю это максимально тихо. Быстро одеваюсь, открываю входную дверь и выхожу.
Спускаюсь так, словно за мной гонится стая собак или, еще хуже, сам Алан. Только на улице, пройдя несколько метров от его дома, начинаю смеяться. Что делает со мной этот мужчина! Никогда не подумала бы, что способна на такое.
Домой решаю пойти пешком, особенно если такое хорошее настроение. Интересно, когда Алан поймет, что меня уже нет в квартире? Судя по СМС, которая мне пришла, он только что получил пиццу.
Благополучно добираюсь до дома. Пока у меня есть настроение, приступаю к тому, что должна была сделать в квартире мужчины, а именно — нарисовать его портрет. Но тут тоже решаю немного поиздеваться. Похоже, мне уже пора покупать ободок с красными рожками.
Я так увлекаюсь своей работой, что отвлекаюсь только на телефон, который пищит в кармане моей куртки. Не хочется отрываться от процесса, но кто-то на том конце провода очень настойчив.
На дисплее высвечивается имя Алана.
— Слушаю вас, Алан Рудольфович, — говорю я как прилежная студентка.
— Студентка София, вы вроде бы пошли в туалет, но, похоже, вас там смыло, — в голосе мужчины нет злости, это уже хорошо.
— Да, извините,
