Моего лучшего соседа по палате звали Антонио, и он был родом из Матаро. У него в ступне зияла огромная дырка размером чуть ли не с мячик для пинг-понга. Энергии Антонио хватило бы на всех, кого я знал прежде. Парень – чисто огонь, буря эмоций.
Ему было девятнадцать лет, мне четырнадцать. Он постоянно меня смешил. Благодаря Антонио я почти четыре дня не переодевался в пижаму: он убеждал врачей и медсестер, что ему приятно видеть меня в обычной одежде, будто у него посетитель, а положительные эмоции способствовали улучшению самочувствия.
У Антонио имелось маленькое пианино, на котором он наигрывал песенки, и музыкальная атмосфера здорово помогла мне в первые дни в больнице. Он играл, я пел. Вместе мы сочинили классные песни, из которых наибольшим успехом у больничной публики пользовался шлягер «Подари мне эти выходные». Второе место хит-парада занимала «Получи пропуск на солнечную сторону».
Антонио был потрясающей личностью, но, не сознавая того, угасал с каждым днем. И с каждым днем врачи все меньше удостаивали его внимания, зато увеличивалось число посетителей. Это однозначно свидетельствовало о том, что Антонио умирал. Так всегда: если друзья выстраиваются в очередь, чтобы навестить тебя, а врачи заглядывают все реже, поскольку не могут сказать ничего нового, знай – твои дни сочтены.
Антонио говорил со мной о любви и женщинах. Больше всего ему нравилось рассуждать о том, как встретить идеальную женщину или найти любовь всей жизни. За два дня до смерти он продолжал искать свою любовь и мечтать о ней. Мне кажется, именно жажда любви делала его особенным: его лицо светилось, когда он говорил об этом.
Антонио умер. Я не видел, как это произошло. Мы никогда не были свидетелями смерти соседей по больничной палате: перед самым концом их почти всегда забирали домой. Конечно, мы знали, что, раз сосед покидает больницу, значит, умрет, но прощались с живыми, и это оставляло в нас хорошее чувство.
Я унаследовал от Антонио пианино, которое, по его словам, когда-нибудь будет стоить миллионы. Пианино до сих пор у меня, и я продолжаю на нем играть. Кроме инструмента, Антонио поделился со мной своей силой. Я уговорил волосатиков отдать мне его жизнь целиком, и они согласились не распределять ее между остальными. Теперь весь Антонио живет во мне, и 90 процентов моей эмоциональности происходит от него.
У меня было двадцать соседей по больничной палате, девятнадцать из них классные ребята и только один неприятный тип (он жутко храпел, не желал разговаривать и занудно повторял: «Я тоже человек»). Девятнадцать оставили на мне отметины. Так что баланс самый положительный.
Я и сейчас стараюсь найти соседей по палате с наибольшим, как мне кажется, упорством. Ты можешь обрести своих. Ищи их где угодно – в лифте, на работе, в магазине, но не в больнице.
Именно соседи по палате чаще всего становятся амарильос (скоро мы поговорим о них подробно).
Примерно так нужно искать и находить себе соседей по палате:
1. Обрати внимание на незнакомого человека. Вернее, твое внимание притянется к нему, как магнитом.
2. Заговори с ним. Да, просто подойди и заговори о первом, что придет в голову. Нужно мягко, очень мягко нащупать возможность постепенного сближения.
3. Дай ему два дня форы. Людям всегда нужны два дня, чтобы преодолеть настороженность, переодеться в пижаму, довериться другому человеку, понять и принять его.
4. Радуйся новому соседу/соседке по палате.
Это только начало. Ты можешь встретить в своей жизни не только соседей, но и остальных: санитаров, врачей, медсестер, амарильос.
Я не предлагаю тебе знакомиться и завязывать дружбу с медиками за пределами больницы. Просто есть люди, которые могут воздействовать на тебя так, как врачи лечат организм от болезни.
1. Говоря здесь о врачах, я имею в виду тех, кто способен выслушать и оказать на тебя оздоровляющее влияние. Такие люди необходимы, они составляют структуры твоих амарильос и друзей. Важно отличать их, видеть непохожесть друг на друга и таким образом точно знать, что сможешь прибегнуть к помощи этих врачей-друзей-амарильос, когда станет плохо.
2. Медсестры (медбратья) – те, кто не бросит тебя в трудную минуту и поддержит, ничего не требуя взамен, в преодолении нескончаемых трудностей. Такие люди за спасибо сделают для тебя миллион добрых дел и в солнечный летний день попрутся за тобой к черту на кулички, вместо того чтобы валяться на пляже. Ты останешься в неоплатном долгу перед ними.
4. Санитары – люди пунктуальные, чаще случайные в твоей жизни; альтруисты, которые бросят спасательный круг в тот самый момент, когда ты начнешь тонуть. Они встречаются на шоссе, когда останавливаются, чтобы взять на буксир твою заглохшую машину, или возникают, когда у тебя сопрут бумажник со всей наличкой и кредитками, чтобы одолжить денег. Таких людей называют «добрая душа». Для меня они санитары.
Совсем скоро мы пространно и подробно поговорим об амарильос. Терпение, только терпение! А пока представим себя в больничной обстановке.
Открытие двадцатое
Хочешь разделить со мной БДГ-фазу?
По ночам ты обретаешь власть над течением жизни.
Нужно только понять, что конкретно ты хочешь изменить в жизни, и знать, что до рассвета еще далеко.
Откровение Кристиана (чей-то брат, чей – не помню)
Ночь – самый подходящий для амарильос период суток. Я люблю ночи за то, что они позволяют мне воплотить в жизнь почти все.
Ночи в больнице были великолепны. Такие безмолвные. Мы, волосатики, по ночам вырывались на свободу: садились в наши коляски и отправлялись на поиски приключений по нескончаемым коридорам шести больничных этажей.
У нас не было возможности прокатиться на байке или рвануть на дискотеку, зато на своих колясках мы добирались до самых удаленных уголков здания больницы и придумывали бесчисленные игры, развлечения. Днем каждый выбирал, куда поедет ночью. Моим любимым занятием было навещать других волосатиков – новорожденных в родильном отделении. Трудно описать ощущение, которое испытываешь, сюсюкая и заигрывая с малышом, когда тот смотрит на тебя, смеется в ответ и издает забавные звуки.
У них вся жизнь была впереди, а наша приближалась к концу.
Я всегда верил, что ночью совершается волшебство, исполняется любое желание. Сколько раз по ночам в больнице я ощущал себя могучим, способным преодолеть все страхи и изменить судьбу. Единственное, что недоступно ночному могуществу – победить сон, перешагнуть через утреннюю зарю в мир, где обитают успешные люди, умеющие реализовать свои замыслы, которым рассвет не помеха. Так говорил Кристиан, чей-то брат, чей – не помню. Иногда посетитель оставляет тебе больше, чем тому, к кому он приходил.
Я стараюсь приурочить принятие важных решений к наступлению поздней ночи, часам к трем-четырем. По-моему, это самое подходящее время для составления планов. Вроде бы спать пора, поэтому твое внутреннее «я» готово согласиться со всем, что ты думаешь, ободряет тебя и полностью поддерживает.
Сон лишает нас уверенности, которую мы испытываем во время ночного бдения. Сколько прекрасных мыслей не кажутся таковыми поутру, а принятые ночью решения теряют смысл. Наверное, сон способствует переходу нас из отчасти животного состояния в более человечное, и мы начинаем сомневаться. Хорошо ли это, я не знаю.
Лежа в больничной палате, я не раз принимал великие решения в бессонные часы, перед тем как уснуть. Я просыпался среди ночи, когда вся больница, включая медсестер, находилась во власти сна, и радовался ощущению, будто окружающее пространство принадлежит мне одному. Я начинал строить планы на будущее, мечтать и надеяться на многое.
Расставшись с клиникой, я продолжаю верить в волшебство ночи. Уверен, когда-нибудь изобретут средство, которое сделает сон ненужным, и тогда поздние ночные часы станут временем нового, неизвестного доселе застолья – БДГ-фазы (фазы быстрого сна).
Обед и ужин будут уступать БДГ-фазе в значимости для общения людей. Ты разделишь эту трапезу с избранными, теми, кто, как и ты, верит в могущество ночи. Наступит эпоха иных отношений, и я готовлюсь к этому.
Открытие двадцать первое
Впервые и навсегда
Самое ценное в нас – остатки.
Мы состоим из остатков.
Так утверждал наш учитель математики. Вместо формул он предпочитал вещать нам об остатках. Говорил, что математику мы все равно забудем, а от собственных остатков никуда не денемся
Он всегда начинал урок с фразы: «Нет ничего дороже хорошо сохранившегося остатка. Ведь это кусочек нашей жизни».
Я тоже верю в ценность остатков, вероятно, даже с большей убежденностью, чем наш математик (иногда ученик в чем-то превосходит учителя), потому что мне доводилось терять их. Остатки возникают, большей частью, в детстве и юношестве. Ими полна жизнь всех людей.
