Несколько секунд я сидела молча, обдумывая, как мне лучше отреагировать. «Ну ладно, он презренный хам, но нельзя недооценивать его власть, и, если я не отступлю, причем быстро, он ведь осуществит свою угрозу. А тюрьма графства — это определенно не то место, куда я мечтаю попасть. Так что надо забыть на минуту гордость, пусть думает, что ему удалось запугать меня».
— Ну, так как? — Он нетерпеливо постукивал карандашом по записной книжечке.
Я капитулировала, продемонстрировав это в самых недвусмысленных выражениях.
— О'кей, — сказала я. — Вы тут хозяин. На предложение переселиться в тюрьму я отвечаю отрицательно.
Он откинулся на спинку кресла, наслаждаясь победой.
— Вот видите, миссис Барлоу, оказалось, не так уж трудно сделать правильный выбор. — Он положил блокнот в папку. — Проводите миссис Барлоу обратно в дом, — сказал он офицеру. Впервые он соизволил назвать меня по фамилии.
— Благодарю, — сказала я и затем, старательно пряча свои чувства, скромно поинтересовалась: — Можно ли узнать, на каком основании вы задерживаете меня в Калифорнии?
— Ну, найти основания, я думаю, труда не составит, миссис Барлоу. Если вам нужны формальные основания, извольте: важная свидетельница, препятствующая исполнению правосудия и подозреваемая в убийстве. К тому же еще угрожала физической расправой полицейскому офицеру.
Улыбку, с которой была произнесена последняя фраза, я буду долго помнить.
Я почувствовала, как лапа угрюмого капрала легла на мою руку. Спускаясь вниз в монастырь, я вспомнила, что забыла рассказать о загадочном шуршании под моим окном. Ну и Бог с ним. Когда-нибудь на одном из следующих допросов я нанесу Богнору сокрушительное и унизительное поражение, назвав ему убийцу или убийц Хестер и мексиканца. И, кто знает, быть может, для раскрытия преступления мне пригодится и этот странный звук волочения.
Полицейский сопровождал меня до парадной двери в дом, и дальше я одна направилась к террасе. Что ж, буду наслаждаться солнышком, решила я, выпью стакан вина, чтобы развеять дурное настроение от встречи с Богнором, и обдумаю ситуацию. В холле появился Хозе.
— Хозе!
— К вашим услугам, мадам.
— Принесите, пожалуйста, белого вина со льдом, туда. — Я указала на террасу.
— Хорошо, мадам. Но лично я хватил водки после допроса. — Он хихикнул, и я поняла, что одной рюмкой он не ограничился. Я засмеялась.
— Мне достаточно вина.
Я надеялась спокойно посидеть в тишине, но не тут-то было. Едва я вышла на залитую солнцем террасу, из кресла поднялся навстречу мне престраннейший человечек. Рост его вряд ли превышал пять футов и три дюйма. На вид ему было под семьдесят, хотя впоследствии я, к крайнему своему удивлению, узнала, что ему — восемьдесят три. В пушистом облачке снежно-белых волос, он выглядел херувимом. Фигура его напоминала грушу. Костюм из легкой ткани в синюю и белую полоску давненько не общался с утюгом, равно как и мятая розовая рубашка, украшенная чудовищным галстуком с изображением голой девицы на роликовых коньках. Сандалии и розовые носки под цвет рубашки довершали его наряд. При моем появлении личико херувима озарила довольная улыбка. Он ринулся вперед, протянул руку для рукопожатия и объявил:
— О, Маргарет Барлоу! Не сомневаюсь, что это она самая собственной персоной! Обри Клаудсмит — к вашим услугам.
Глава 8
Несколько ошарашенная, я сказала:
— Здрасьте, как поживаете?
На что он ответил:
— Великолепно, дорогая, лучше не бывает. Раздобыл самый аппетитный информационный материалец со времен сенсационной истории о душителе на дороге номер 29. Да вы наверняка помните — придушил семерых, голосовавших на обочине, прежде чем его изловили. Мужчина или женщина — ему это было безразлично. Шея есть шея. Кстати сказать, он оказался виноделом из Сономы, весьма уважаемый в тех местах человек. Привозил их домой, на свой винзавод, поил вином пино-нуар, накачивал в стельку, а затем душил в укромном местечке.
Я туманно вспомнила, что лет десять назад читала об этой истории. Одновременно я поняла, что он — «представитель средств массовой информации». Но каким образом он ухитрился проникнуть в «Аббатство», да еще так вольготно расселся на террасе, когда полиции твердо приказано не пускать репортеров?
И словно прочитав мои мысли, он вручил свою визитную карточку. В ней значилось: «Обри Клаудсмит — главный редактор газеты «Летописец долины».
— Освещаем новости Сономы и северной части Центральной долины, а также винодельческого района Сьерры, — заявил он.
Я посмотрела на него — для этого пришлось опустить глаза.
— Как вы сюда проникли? — спросила я жестко.
Рядом с ним на столике лежала большая фотокамера «Спидграфлекс», штатное снаряжение чуть ли не каждого американского фоторепортера. Аппарат был потерт до такой степени, словно им пользовались сто лет без передышки. Чудаковатый коротышка ответил с явным удовольствием:
— Проник запросто. Богнор мне кое-чем обязан. Да и Джона Сэлдриджа я знаю чуть ли не с пеленок. — И без лишних слов снова устроился поудобнее в кресле, любезно пригласив и меня последовать его примеру, словно он был владельцем «Аббатства»: — Садитесь, дорогая! Нам есть о чем поболтать.
— Простите, — предупредила я сразу. — Поскольку я приехала сюда только в пятницу, вы наверняка лучше меня знаете, что здесь произошло.
— О, конечно, конечно! — Человечек замахал руками. — Все понятно — вы еще и чемодан не успели распаковать, когда стряслась эта жуткая история. Нет, я желал бы побеседовать лишь о вас самой.
— Обо мне?
— Да, именно о вас!
— Ничего интересного я собой не представляю, — возразила я. — Обыкновенная гостья, приехала на уик-энд и вот, кажется, застряла.
— Да, застряли, это уж точно. Богнор вас прихватил — типичная его манера, я сразу понял. Вот поэтому мы с вами и будем сотрудничать.
— Сотрудничать? — как эхо откликнулась я и чуть не рассмеялась.
— Именно! — повторил он. — Мы с вами обязаны сотрудничать.
Комичный седовласый херувимчик вдруг исчез, словно его разгримировали, и на его месте появился не склонный к шуткам газетный редактор со стальными глазами. Даже голос у него изменился.
— А теперь слушайте, — сказал он. — Богнор видит в вас, возможно, главного свидетеля или даже подозреваемую — если ему не докажут обратного. Смешно, конечно, но это так, а если знать Богнора, а я, уж вы мне поверьте, его знаю, то он от вас не отвяжется, пока не засадит за решетку настоящего убийцу. Это может произойти и сегодня после полудня, или завтра, или… — он сделал многозначительную паузу, -…в будущем году, — кто знает! Тогда, в этой истории с душителем, он задержал здесь, в Калифорнии, одного бедного малого и что ни месяц выдвигал против него одно обвинение за другим. А когда парень сбежал в другой штат, Богнор настоял на его выдаче. Так что наше партнерство будет заключаться вот в чем: я буду аккуратно снабжать вас точной информацией о действиях полиции, особенно о ходе расследования, а вы используете эту информацию плюс ваши детективные таланты, чтобы раскрыть тайну убийства. Затем я публикую ваш эксклюзивный очерк в моей газете, а вы улетаете к себе в Нью-Йорк. Договорились?
Тут я уже не выдержала и рассмеялась.
— Вряд ли мы договоримся. И вообще, с чего вы взяли, что я обладаю детективными способностями и способна распутать хоть одно преступление? Я не Шерлок Холмс в юбке. И откуда вам известно, что я живу в Нью-Йорке?
— Я много чего знаю о вас, миссис Барлоу. Ну, во-первых, мне отлично известно, что вы не профессиональный детектив, и — слава Богу! Мой опыт подсказывает, что детективы — публика со скудным воображением, потому-то они часто и не добиваются успеха. Вы же — не просто весьма милая женщина, вы еще прекрасная фотожурналистка. Не отрицайте, не надо, я не льщу. Я видел полдюжины ваших очерков в разных журналах, некоторые из них были подлинными расследованиями. У вас природный дар докапываться до сути вещей. И в «Балтимор сан» один мой коллега, вернее, одна моя коллега тоже отличилась…
— Ах, вот оно что, — сказала я, поняв намек.
Он хитро улыбнулся.
— Вот именно. Кошмар в «Брайдз Холле», школе-интернате для девочек на Восточном побережье штата Мэриленд. Запоминающийся был репортаж. И в «Бостон глоб» мы тоже читали неплохой материальчик.
«Материальчик»! Это был репортаж-расследование на целую полосу. Да, ему я могу сказки не рассказывать, будто никогда не расследовала убийств.
— «Случай на острове Марты», так это называлось, — призналась я.
— Он самый. Рекордную коллекцию гнусных убийств вы раскрыли, дорогая! Одного беднягу скормили каймановым черепахам, другого задушили, зажав шею в окне автомобиля стеклоподъемником, третьего прокололи вилами…
