Еще до поступления на военную службу мне хотелось собрать как можно больше подруг по переписке. К одной из них, с которой я познакомился сразу после зачисления в отряд ВВС, я особенно привязался. Но даже то, что я теперь не могу вспомнить, как ее звали, где она жила и как выглядела, говорит о том, что меня в ней особенно привлекало одно: я находился вдали от нее. Конечно же, я не мог найти для себя развлечений на выходные, когда выбирался в увольнительные. Местные барышни не могли сравниться с теми красотками, которым я постоянно строил глазки в метро, пока добирался из Путни в Сити. На танцах мне приходилось становиться в очередь из 20 других парней из ВВС, чтобы хоть разок потанцевать с дочкой какого-нибудь местного фермера. От всего этого меня еще сильнее тянуло домой в Хэммерсмит Пэлэс, и я порядком соскучился по шуму и суматохе столичного мегаполиса.
По прошествии двух лет службы в армии я оказался перед выбором: вступить в ряды ВВС и подписать контракт на несколько лет службы либо вернуться к обычной жизни на гражданке. Мне очень хотелось остаться и продолжить свое беззаботное существование в роли инструктора по строевой подготовке. Во многом о такой жизни можно было только мечтать, так все там было здорово. Я чувствовал себя человеком, и 22 вверенных мне молодых солдата относились ко мне с благоговением и уважением. Я превосходно справлялся со своей ролью. Каждую неделю мой отряд выигрывал приз за чистоту и порядок в казарме и был лучшим при проведении смотра. Эта работа очень привлекала меня, и мне не хотелось ее бросать. Значительная часть меня противилась уходу, давая мне понять, что выбери я другой путь в жизни, перестану быть человеком, которого уважают и к которому прислушиваются, и превращусь в ноль без палочки. Я ощущал себя при этом Суперменом, которого мучило собственное самолюбие при мысли о том, что ему надо вновь превратиться в обычного парня по имени Кларк Кент. Но я знал, что мое пребывание в лагере ВВС было слишком легким и беззаботным и это не будет продолжаться вечно. Я должен посмотреть в глаза реальности. Где-то на подсознательном уровне, наверное, я слышал голос моей матери, которая призывала меня взять ответственность за свое будущее в свои руки.
Я приехал домой в Путни совершенно другим человеком. От того робкого юнца, каким я был два года назад, не осталось и следа. И моим родителям потребовалось время, чтобы привыкнуть к этой перемене во мне и принять тот факт, что теперь я стал уверенным в себе молодым человеком.
Эти дешевые страховые полисы
В 50-х годах прошлого века для рабочих семей страхование жизни было распространенной практикой. Оплата страхового полиса обходилась совсем недорого – всего лишь один пенни в неделю. Человек, как правило из страховой компании Prudential, каждую неделю приезжал собирать эти взносы, которые составляли около 10 пенсов на семью. По своему социальному статусу он был чуть ниже врача-терапевта, но, разумеется, заслуживал большего, учитывая, какое благое дело он делал людям. На самом же деле он был обычным коммивояжером, игравшим на страхах бедных людей, которым советовали вложить свои деньги куда-нибудь еще. Но в те дни, если вы пытались как-то отделаться от него, это могли счесть проявлением крайнего пренебрежения с вашей стороны.
Я только еще начал привыкать к домашней обстановке, когда мать сообщила мне, что представитель страховой компании Prudential со своим инспектором зайдут к нам в четверг, чтобы выписать нам страховку. Я не хотел страховать свою жизнь и презирал мысль о том, что мне придется безропотно последовать примеру своих родителей и их соседей. Моя мать не понимала моего негативного отношения к страхованию жизни. Отчасти оттого, что мне не хотелось ее огорчать, я согласился встретиться с представителями страховой компании и поговорить.
Они ушли от нас несолоно хлебавши. После этого случая моя мать изменила свое отношение ко мне и с тех пор по-другому стала смотреть на представителя страховой компании: в то время как я в ее глазах вырос, его репутация сильно ухудшилась.
Я откладывал тот ненавистный день, когда мне придется вернуться в контору «Пит, Марвик, Митчелл и компания», до последней возможности. Мое возвращение в контору произошло точно так, как я и ожидал. Я прибыл на службу ровно к 9 часам утра, чувствуя себя уныло и подавленно. Следующие два часа я просидел в ожидании собеседования с начальником отдела. Я знал, что меня должны были перевести в главный офис – большое помещение с другими клерками-стажерами и дипломированными бухгалтерами. Единственными работниками с отдельными кабинетами были управляющие и помощники управляющих в различных аудиторских отделах.
Все эти два часа я наблюдал за теми, с кем мне предстояло работать и заново вникать в служебные отношения. Было видно, как двое наиболее квалифицированных работников соперничали друг с другом за более высокий пост в компании. С одним из них, которого звали Вествуд, я выезжал на аудиторскую проверку. О нем у меня сложилось очень хорошее впечатление как о человеке умном и приятном в общении. Я не сразу узнал его, потому что у него исчез тот приятный камберлендский выговор, характерный для жителей этой местности. Теперь он носил шляпу-котелок и костюм в тонкую полоску, да к тому же брал с собой зонтик, который, как я обнаружил, он так и не раскрывал, даже в сильный ливень.
Второго сотрудника, с которым мне раньше не доводилось встречаться, звали Ингрэм, и он, по всей видимости, как говорится, в рубашке родился. Между этими двумя уже было несколько мелких стычек. Сейчас же между ними разыгрывалась финальная схватка за самую ценную для бухгалтера дорогую вещь – перьевую ручку «Паркер-51», ведь в те времена шариковых ручек еще не было. Привожу отрывок их разговора:
Вествуд: У кого-нибудь есть чернила?
Ингрэм: Так вот же банка стоит, прямо перед твоим носом, не видишь что ли?
Вествуд: Да вижу я, но разве это чернила фирмы Квинк?
Ингрэм: А ты что, не видишь этикетку? (громко, во всеуслышание)
Вествуд: Вижу, но в эти банки заливают всякую дрянь вместо чернил.
Ингрэм (встал из-за стола и, пройдя через всю комнату, взял со стола банку с чернилами. Презрительно фыркнув): Надо же, это действительно чернила Квинк.
Я думал, что он начнет выпендриваться и интересоваться, какого года выпуска эти чернила, но он не стал этого делать. Он был вполне доволен своей маленькой победой и не хотел упускать свою удачу. Его поведение никого, кроме меня, не удивило. Я пробыл в этом здании меньше часа и уже представлял, сколько же мне придется терпеть эти глупости, если я буду здесь работать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
