Тем не менее герцог Глостерский был вызван в Лондон, но вместо участия в работе парламента ему пришлось посетить рыцарский турнир. В четверг 11 июня 1467 года весь Лондон собрался в Смитфилде, чтобы насладиться великолепным зрелищем. По сторонам огороженного ристалища, протянувшегося на 80 метров в длину и на 75 метров в ширину, были возведены две трибуны — одна для придворных, другая для мэра и городских советников. Бургундский хронист Оливье де ла Марш, присутствовавший там, писал, что король Эдуард был «одет в пурпур, с лентой ордена Подвязки на бедре и жезлом в руке. Он выглядел человеком, действительно достойным королевского сана, поскольку был прекрасным и великим принцем… Вокруг него расположились двадцать или двадцать пять советников, все с седыми волосами — они напоминали сенаторов, собравшихся на совет к своему господину»{13}. Нижние ряды занимали рыцари, оруженосцы и королевские лучники.
Первым на поле выехал лорд Скейлз, перед которым Джордж Кларенсский и граф Эранделский[48] несли два шлема. Отвесив поклон королю, он направился к своей палатке, чтобы вооружиться. После того как Антуан, бастард Бургундский[49], исполнил тот же ритуал, двое бойцов схватились на копьях, но ни один из них не смог нанести сопернику удара. Тогда, отбросив большую часть своих доспехов и взяв мечи, они вновь обрушились друг на друга. Конь Антуана врезался головой в седло Скейлза, встал на дыбы и пал замертво, придавив бургундца к земле… Король Эдуард спросил у Антуана, не хочет ли он еще раз оседлать коня, но тот отвечал: “Сейчас неподходящее время”. Затем бургундец удалился в свои покои, мрачно бросив по пути Оливье де ла Маршу: “Вне сомнений, он [лорд Скейлз] сражался сегодня со зверем, но завтра ему придется драться с мужчиной”».
На следующий день они должны были сражаться пешими — сначала на копьях, затем на топорах, но «король считал, что метание копья по-настоящему опасно и очень рискованно, и заявил, что турнир — всего лишь приятное времяпрепровождение, а посему он не может допустить, чтобы на его глазах использовалось такое смертоносное оружие». Скейлз и бургундец бились топорами, Вудвилл наносил удары обухом, его противник — лезвием. Они рубили друг друга отчаянно, топоры лязгали о доспехи. Бой шел столь яростный, что «король… швырнул свой жезл на ристалище и громким голосом закричал: “Хоу!”». Напоследок бойцы успели нанести друг другу еще два или три сильных удара, но затем по повелению короля взялись за руки и поклялись «любить друг друга, как братья по оружию»{14}.
Ричард без особого одобрения наблюдал за поединком и даже не думал принять участие в турнире, хотя мог выступить в высшей степени достойно. Он, затративший столько сил на изучение боевых искусств, титаническими усилиями поборовший свою врожденную физическую слабость, считал, что истинный аристократ не должен демонстрировать военное мастерство на потеху публики для удовлетворения своего тщеславия, а использовать его для защиты королевства от врагов.
* * *
Будучи в Лондоне, Ричард наблюдал, как быстро расширяется пропасть между старшим братом и воспитателем. Если граф Уорикский здраво полагал, что в интересах короны надо сближаться со старинным недругом — Францией, также желавшей этого союза, то Эдуард IV, наущаемый Вудвиллами, выступил за возобновление традиционного альянса с Фландрией, то есть с герцогом Бургундским, в чьи владения она входила. Антуан, бастард Бургундский, приехал 10 мая 1467 года в Лондон по личному приглашению короля и оставался в Англии до лета, хотя в это же время Уорик вел в Руане непростые переговоры с королем Людовиком XI[50] о мире, закончившиеся 18 июня. Миланские послы Эммануэль де Джакопо и Джованни Пьетро Паникаролла доносили своему герцогу: «Король [Франции] ведет секретные переговоры с королем Англии Эдуардом при посредстве графа Уорикского… Они уже в целом договорились… что король Эдуард и король Франции отныне и навсегда будут братьями по оружию; между королевствами Англия и Франция будет заключен вечный мир; король Эдуард откажется от всех и титулов, прав и претензий на королевство Франция. Французский король отдаст вторую дочь за второго брата короля Эдуарда[51] (старший брат[52] женится на дочери упомянутого графа) и в качестве приданого получит часть земель герцога Бургундского и графа Шароле, с которыми они договорились вести войну до победного конца… король Эдуард получит для вышеуказанного брата Голландию, Зеландию и Брабант»{15}. Таким образом, Ричард Глостерский в планах обеих сторон играл не последнюю роль.
Французское посольство прибыло в Англию, чтобы официально оформить выработанное соглашение, и провело в Лондоне целый месяц, ожидая ответа от Эдуарда IV. Однако король так и не принял послов, которые вернулись домой ни с чем. Эдуард воспользовался возможностью еще раз унизить Уорика, а также продемонстрировать Людовику, как мало его заботили отношения с Францией. Он спешно готовил альянс с бургундцами, предлагая наследнику герцогства Шарлю де Шароле[53] в жены свою сестру Маргарет. Эдуард также наложил королевский запрет на брак герцога Кларенсского и Изабел Невилл. Однако Джордж Кларенс был человеком своевольным, ненадежным и крайне амбициозным. Он подбил Ричарда, который, естественно, гораздо лучше знал графа, помочь ему в переговорах, и два брата тайком покинули Лондон, чтобы встретиться с Уориком в Кембридже и обсудить возможность все-таки заключить запрещенный Эдуардом IV брак. Узнав об этом, король приказал братьям немедленно предстать перед ним. Он сурово их выбранил и отправил под арест, приставив к ним для охраны четверых рыцарей.
Продолжая свою континентальную политику, в мае 1468 года Эдуард IV объявил о намерении на следующий год лично возглавить экспедицию против Франции. Перед лицом свершившегося брака сестры английского короля и Шарля Смелого, ставшего к тому времени герцогом Бургундским, а также серьезных приготовлений Англии к военному вторжению, Людовик XI счел целесообразным подкинуть дров в затухающий огонь гражданской войны. При его поддержке Маргарита д'Анжу оживила дело ланкастриан. В Лондон стали поступать тревожные сигналы. В Уэльсе был схвачен гонец изгнанной королевы, который вез письма гарнизону Харлеха, до сих пор не сложившему оружия. Когда курьера доставили в столицу, он обвинил графа Уорикского в заигрывании с ланкастрианской партией. Король впал в гнев. Уорику на этот раз удалось достаточно легко оправдаться, но официальное примирение между Ричардом Невиллом и Эдуардом IV состоялось только после Рождества и стоило архиепископу Йоркскому Джорджу Невиллу колоссальных усилий. Да и вряд ли это примирение было действительно искренним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
