Читаем без скачивания Герои умирают - Мэтью Стовер

Хэри тихо спросил:

– Она хотя бы знает, что отрезана от нашего мира? Коллберг выразительно пожал жирными плечами.

– Честно говоря, Майклсон, она скорее всего мертва.

– Отправьте меня туда. Я знаю город. Я найду ее. «Или ее тело. – Он смог прийти в чувство, пообещав себе, что если найдет только тело, то отправится искать Берна. – Посмотрим, как ты будешь качать Силу, сволочь. Качай на здоровье, особенно после того, как я выколю тебе глаза».

– Прошу прощения? – Коллберг поднял брови; его по-детски самодовольные интонации оторвали Майклсона от кровавых размышлений. – Я… да, наверное, я вас не расслышал. Наверное, вам пора слезть с моего кресла, и побыстрее.

Хэри опустил голову, напомнив себе, что в жирных бледных лапах Коллберга находится жизнь Шенны. Он медленно встал с виртуального кресла и стоял с опущенной головой, глядя в пол. Он вложил в голос всю искренность, какую смог найти в охваченной огнем груди.

– Прошу вас, администратор, давайте заключим сделку, Отправьте меня в Анхану.

– Это уже лучше. Вот на это я, собственно, и надеялся. Пойдемте прогуляемся до Центра контрактов.

Хэри и Коллберг с трудом протиснулись в звуконепроницаемую плексигласовую кабину, стоявшую в Центре контрактов. Вокруг кабины восседали на высоких стульях два адвоката Студии, заодно исполнявшие обязанности свидетелей. Коллберг нервно вертел свой блокнот, пока Хэри неторопливо просматривал контракт. В других таких же кабинах актеры пониже рангом в присутствии адвокатов внимательно изучали стандартные трудовые соглашения.

Контракт описывал обязательства Кейна в таких эвфемизмах, как «красочная и захватывающая попытка отстранить нынешнего императора Анханы от управления страной». Даже в самых своих секретных документах Студия никогда открыто не предлагала актерам убийство.

Хэри поднял взгляд от экрана.

– Здесь ничего не говорится о Шенне,

– Разумеется, – кивнул председатель. – Вы желаете отправиться в Анхану. Мы хотим устранить Ма'элКота. Я уже объяснил вам, почему. Я нахожу это предложение достаточно прямолинейным.

– Если вам так приспичило его убить, послали бы во дворец шестерых боевиков с винтовками.

– Мы… э-э… – Коллберг глухо откашлялся в кулак. – Мы пробовали, только послали не шестерых, а восьмерых. Мы… до сих пор не знаем, что произошло.

Хэри посмотрел на него, заморгал, произнес: «А-а…» – и вернулся к контракту.

– Ну, видите ли, после этого инцидента Ма'элКот что-то сотворил с дворцом. Мы не знаем, что именно, но, похоже, наши сканеры не могут проникнуть туда. На той территории мы слепы и глухи. Любой актер, который войдет во дворец, будет полностью отрезан от нас до тех пор, пока не покинет его.

– Понятно. – Хэри поставил локти на стол и опустил голову в ладони. – Перед тем как подписать контракт, я хочу узнать побольше.

– Как обычно, все необходимое перешлют вам по факсу.

– Я хочу знать, к примеру, что произошло с Ламораком. Карл мертв?

Коллберг поднял блокнот и отстучал на нем запрос. Прочитав ответ, он поморщился и ответил:

– Мы не уверены. На основании записи Пэллес мы считаем, что он убит.

– Откуда такая неуверенность? Или это чертово заклятие и его тоже отрезало? Может так быть?

– Что касается эффекта этого заклинания, – ответил Коллберг, – мы ничего не можем узнать. Этот, э-э… Коннос, его попытка создать заклинание просто гениальна. Мы не знаем, каким образом оно действует и можем сказать только, что оно, похоже, очень… необычайно сильно. Но к Ламораку это не имеет ни малейшего отношения. Он не был на связи.

– Не понимаю.

– Эту программу придумал я сам, Я зову ее «длинной программой». Ламорак находился во фримоде.

Коллберг встал и принялся шагать туда-сюда, всякий раз делая по два шага – больше не позволяли размеры кабины.

– Ламорак – профессионал Шанкс; его карьера не удовлетворила его патрона. Он сам вызвался на «длинную программу». Вместо того чтобы переживать Приключение в реальном времени, лежа в виртуальном кресле и тем самым сокращая его до обычного десятидневного срока, он имплантировал себе мыслепередатчик, соединенный с записывающим устройством. Он пробудет в Приключении два месяца, а потом будет перенесен обратно на Землю. После этого запись будет издана в стандартном виде для просмотра. Это сделает историю более…

– Это безумие, – заявил Хэри. – Вы говорите, что не знаете, где они, не знаете даже, живы ли они. Господи боже мой, администратор!

Коллберг пожал плечами.

– Понимаю, это ужасно, – согласился он. – Особенно я сожалею о том, что в последнее время Приключения Пэллес стали скучноваты: дело Саймона Клоунса, вывоз беглецов из Империи – все это слишком просто. А как только начинается что-то интересное, происходит вот такое. Ужасно! – Саймон Клоунс, – пробормотал Хэри.

В висках застучала боль. Саймон Клоунс был несуществующим революционером одной из запрещенных книг двадцатого века. Хэри скрывал у себя некоторые из них с удовольствием, которое сам получал от чтения книг забытых авторов, например Хайнлайна. Его книги были запрещены по какой-то уважительной причине – черт, скорее всего его идеи о свободе личности и сподвигли Шенну на подобную беззаконную деятельность. Интересно, не дай он ей прочитать «Луну – суровую хозяйку», стала бы она выступать против правительства Империи?

«Забудь», – одернул себя Хэри. Все и так было хуже некуда; не хватало только свалить вину за это на себя.

Он прижал пальцы к пульсирующим болью вискам и произнес.

– Итак, нам ничего не известно. Вы можете хоть что-нибудь мне сказать?

– Я могу сказать вам только одно. – Коллберг остановился у него за спиной. – Если вы хотите что-то выяснить, если вы хотите помочь вашей жене, если вы вообще хотите отправиться в Анхану, вам придется подписать контракт об уничтожении Ма'элКота.

– Почему вы решили, что я могу сделать это? Администратор, да ведь его не смогла достать команда вооруженных автоматами спецов! Что же могу сделать я? – в отчаянии воскликнул Хэри.

– Я безоглядно доверяю вашей… э-э… изобретательности.

– Это будет совсем не то, что убийство Тоа-Фелатона. Вы видели ту запись, которую только что мне продемонстрировали? У Ма'элКота есть Сила… Я хочу сказать, что сам-то я способен только работать руками. Разве я могу противостоять магии?

– Но у вас есть собственная сила, – самодовольно заметил Коллберг. – Вы – звезда.

Похоже, он действительно верил в способность Кейна совершить все что угодно – по крайней мере пока тот оставался в десятке лучших актеров.

– Администратор… – Хэри с трудом заставлял себя говорить спокойно, дабы не задеть его мелочное чувство кастового превосходства. – Почему? Почему я не могу подписать контракт о том, что обязуюсь найти Пэллес и Ламорака, а потом вывести их оттуда? Почему я не могу заняться Ма'элКотом после того, как моя жена будет в безопасности?

Жалобные нотки в собственном голосе ужасно раздражали Хэри, но от них нельзя было избавиться.

– По одной-единственной причине, – мягко ответил Коллберг. – Не думаю, что, выручив свою жену, вы отправитесь по душу Ма'элКота. Более того, вы отдаете себе отчет, какую можно состряпать на этом историю? Вы представляете, какую аудиторию соберет запись эпизода, как вы отправляетесь в Анхану, не зная, жива ли ваша возлюбленная, но поклявшись перебить ее врагов или умереть? Если вы хоть капельку романтик, постарайтесь вообразить, какой это получит резонанс!

– Моя возлюбленная? – покачал головой Хэри. – Вы не следите за перипетиями моей личной жизни.

– Это все не важно. – У председателя в уголках рта показалась белая пена, руки словно выхватывали из воздуха слова. В его голосе появились интонации, которых Майклсон никогда еще не слышал.

– Вы не понимаете, как выглядит ваша жизнь со стороны. Мальчик-рабочий из трущоб Сан-Франциско, поднявшийся, до статуса ведущего актера Студии… Вы, злобный жестокий убийца, чье сердце удается смягчить только утонченной, но упорной дебютантке из касты торговцев. Выглядит все это просто великолепно, лучшей истории нельзя и пожелать. Все ваши проблемы в глазах публики являются только временными преградами на пути к счастью. Все знают, что вы будете жить вместе долго и счастливо и умрете в один день.

– Если она уже не мертва, – пробормотал Хэри. Ему больше не надо было прилагать усилий, чтобы произносить слова; оказывается, вонзить нож в собственное тело совсем просто.

– Это было бы… м-м… – Коллберг поджал губы, подбирая. словечко поточнее, – трагедией. Но истории это не повредит. Господи, Хэри, да эта запись сможет побить «Отступление из Бодекена»: только подумайте – любовь, убийство, политика… и Берн.

Коллберг придвинулся ближе и произнес доверительным шепотом:

– Хэри, это может перекрыть даже «Последний оплот Серено»…

Майклсон посмотрел в слезящиеся водянистые глаза Коллберга и понял, что не сможет ничего сказать или сделать, – остается лишь уповать на сохранившиеся у того жалкие остатки приличия.