Прошли долгие и томительные минуты после того, как голос полностью умолк, но все еще не последовало никаких указаний пребывавшей в ожидании семье, и ни один звук не проникал из внутренней комнаты, что почтительный сын решился истолковать как свидетельство того, что он может взять на себя смелость войти.
В конце концов опасения начали смешиваться с догадками, и тогда муж и жена переговорили шепотом в сторонке. Дурное предчувствие и сомнение первого вскоре проявились в еще более явных формах. Он поднялся и на виду у всех принялся измерять шагами широкое помещение, постепенно приближаясь к стене, разделявшей две комнаты, явно готовый сейчас же отойти за пределы слышимости, если обнаружит какие-либо доказательства, что его беспокойство не имеет достаточных оснований. Однако по-прежнему ни звука не доносилось из внутренней комнаты. Мертвая тишина, совсем недавно царившая там, где был он, казалось, вдруг переместилась туда, где он тщетно старался уловить малейшее свидетельство присутствия людей. Он снова вернулся к Руфи, и снова они, понизив голос, посовещались насчет шага, которого, казалось, от них требовал сыновний долг.
— Нас не просили удалиться, — сказала его супруга. — Почему бы не присоединиться к нашему отцу сейчас, после того, как было достаточно времени разобраться в деле, которое столь очевидно беспокоит его душу?
Контент наконец уступил этому мнению. С разумной осторожностью, отличающей его народ, он сделал знак семье следовать за собой, чтобы никакое исключение без надобности не дало повода к предположениям или не возбудило подозрений, которые в конечном счете нельзя было бы оправдать никакими обстоятельствами. Несмотря на сдержанные манеры той эпохи и страны, любопытство и, быть может, более благородное чувство были так сильны, что заставили всех присутствующих подчиниться этому молчаливому приказу и так поспешно двинуться к открытой двери, как никогда бы не позволили правила вежливого поведения.
Старый Марк Хиткоут занимал кресло, в котором его оставили, с тем спокойствием и непреклонной серьезностью во взгляде и чертах лица, какие тогда считались необходимыми для надлежащей чистоты духа. Но незнакомец исчез. Было два или три выхода, чтобы покинуть дом незаметно для тех, кто так долго ждал разрешения войти. И первое впечатление заставило семью ожидать возвращения отсутствующего через один из этих наружных проходов.
Однако Контент прочел в выражении глаз отца, что минута доверительности, если и должна была наступить, еще не пришла. И настолько восхитительна и совершенна была домашняя дисциплина этой семьи, что вопросы, для которых сын не посчитал момент подходящим, никто ниже по положению или моложе по возрасту не мог и помыслить задать. Вместе с персоной незнакомца исчезло и всякое свидетельство его недавнего пребывания.
Марк не увидел оружия, вызвавшего его восхищение. Уиттал напрасно высматривал охотничий нож, поведавший о судьбе барана. Миссис Хиткоут заметила, бросив беглый взгляд, что кожаные мешки, которые она имела в виду перенести в спальню гостя, тоже исчезли. Безуспешно искала она и отпечаток милого и шаловливого образа своих юных лет, связанный с вещами, сделавшими ее юность привлекательной более обычного, в том числе с массивной серебряной шпорой любопытной и старинной работы, которую ей было позволено брать в руки до того момента, пока семье не приказали выйти.
Ночь на этот раз затянулась позднее того часа, когда люди столь простых нравов привыкли выбираться из своих постелей. Дед зажег восковую свечу и, произнеся обычное благословение всем окружающим с таким спокойным видом, словно ничего не случилось, приготовился удалиться в свою комнату. И тем не менее, казалось, что важное дело не дает ему покоя. Уже на пороге двери он обернулся, и на мгновение все застыли в ожидании хоть какого-то объяснения по поводу обстоятельства, в немалой степени носившего характер волнующей и мучительной тайны. Но их надежды вспыхнули лишь для того, чтобы тут же развеяться.
— Мои мысли не уследили за ходом времени. Который теперь час ночи, сын мой?
Ему сказали, что привычное время сна уже миновало.
— Не важно. Не следует легкомысленно и бездумно пренебрегать тем временем, что Провидение дарует для нашего спокойствия и подкрепления. Возьми лошадь, на которой я привык ездить верхом, Контент, и езжай сам по тропе, что ведет к вырубке на холме. Не оставь там ничего из того, на что наткнется твой взгляд возле первого поворота дороги к приречным городам. Мы вступили в последнюю четверть года, и чтобы наше трудолюбие не ослабело и все могли энергично пошевеливаться вместе с солнцем, пусть остальные в доме отправляются на покой.
Контент видел по поведению отца, что никакое отступление от строгой буквы этих инструкций недопустимо. Он прикрыл дверь за его удаляющейся фигурой, а затем спокойным и властным жестом приказал своим подчиненным удалиться. Служанки Руфи развели детей по их комнатам, а еще через несколько минут в помещении, уже так часто упоминавшемся, не осталось никого, кроме послушного сына с его встревоженной и любящей супругой.
— Муж, я поеду с тобой, — начала Руфь полушепотом, как только были закончены мелкие домашние хлопоты, чтобы загасить огонь и запереть двери. — Мне не нравится, что ты должен ехать в лес один на исходе ночи.
— Там со мной будет Тот, кто никогда не покидает уповающих на его защиту. Кроме того, моя Руфь, чего бояться в такой глуши? Зверье с холмов недавно прогнали охотники, и, не считая тех, что обитают под нашей собственной крышей, ни одного зверя нет на протяжении целого дня пути.
— Неизвестно! Где тот незнакомец, что вошел в наши двери на закате солнца?
— Как ты говоришь, нам это неизвестно. Мой отец не намерен разомкнуть уста по поводу этого путника, и, разумеется, не сейчас нам брать уроки послушания и самоотречения.
— Тем не менее было бы большим облегчением для души узнать хотя бы имя того, кто отведал нашего хлеба и присоединился к нашим молитвам, пусть он и собирался сразу и навсегда исчезнуть с наших глаз.
— Что он, видимо, уже и сделал! — возразил менее любопытный и более сдержанный муж. — Отец не хочет, чтобы мы о нем выспрашивали.
— И все же невелик грех знать, что это за человек, чьи судьбы и странствия не могут возбудить ни нашей зависти, ни соперничества. Я бы хотела, чтобы мы провели больше времени в совместных молитвах. Это не выглядело бы так, будто мы пренебрегли гостем, который явно нуждался в особой поддержке.
— Наши души соединились в молитве, хотя уши наши были глухи к его нуждам. Однако утром мне надо быть на ногах вместе с молодежью, а отмерить милю недостаточно, чтобы добраться до дороги к приречным городам. Пойдем со мной до задних ворот и присмотри за запорами. Я недолго заставлю тебя сторожить.
