дети, — сказал я.
— Это клановые, — ответила она. — Их всегда можно узнать.
— Я вижу. Но как они сюда попали?
— Иногда город их забирает в клиники. Типа для исследований и лечения. Ни один ребёнок не вернулся. Кланы побухтели, но и только, потому что они все равно не выживают.
— Судя по структуре лицевых костей, они подвергались воздействию какого-то токсического мутагенного фактора. Возможно, в перинатальном периоде.
— Не поняла, но повторяю приглашение. Нам нужен кто-то типа тебя, пацан.
— Что будем делать с этим? — я показал на стойки с головами.
— Я займусь. Иди.
— Один вопрос, можно?
— Давай.
— Правда, что в кланах умеют перезагружать арендных? Приводить в сознание?
— Это не то, что рассказывают чужакам. Приходи к нам, узнаешь. Может быть. А зачем тебе?
— Одна из моих девчонок нашла свою мать на Средке в качестве секс-куклы. И теперь её от этого таращит. Я поспрашивал, контракт можно выкупить. Ну, или просто похитить женщину…
— И ты хочешь её разблокировать?
— Да.
— Тупо.
— Почему?
— Сейчас твою девчонку таращит от того, что её мать трахает кто хочет. Представь, как её будет таращить, когда она поймёт, что её мать больше ни на что и не годится? Её же никто не загонял в аренду насильно, так?
— В общем, да.
— И что она будет делать, если ты её, к примеру, сопрёшь и разблокируешь? Я тебе скажу: сначала она тебя проклянёт, за то, что ты лишил её выплаты, а потом пойдёт и наймётся в аренду обратно. И каково будет твоей девчонке?
— Наверное, ты права, — признал я. — Но я бы попробовал. Иногда стоит дать ещё один шанс. Даже если человек его просрёт.
— Вали отсюда, романтик малолетний. Бесишь.
Это она про меня сейчас? Серьёзно?
***
Сегоний-Младший жмётся и стесняется. «Менжует», как говорили в моем первом детстве. Три раза переспросил, не узнает ли кто-нибудь о его похождениях на Средке. Я уж думал, он невесть какой маньяк-извращенец, а оказалась, всего-то голубой. Банальное «родители не поймут». Парню восемнадцать, и он скрывает, что гей. Дело житейское. Родителям не признался, а нам доверился. Смешно, уж если кто и может заняться шантажом, так это как раз мы. Крайм-корпа же. Удивительный у них тут наивняк местами, просто диву даюсь.
Бордели универсальны, приключений на его задницу (во всех смыслах) найти несложно, но ему хочется романтики. Заведений такого рода в моём экскурсионном меню не предусмотрено, но за три дня я успел завести несколько полезных знакомств среди местных крайм-промоутеров, которые находят клиентуру для услуг, не вывешивающих голографическую рекламу на первой линии.
Поняв, что я имею в виду, на нас с Сегонием посмотрели именно так, как я ожидал. Не составить бы себе ненужной репутации… Впрочем, клиент прав до тех пор, пока платит. Хорошо, что я решил провести первую сессию сам, а не поручил Сегония, например, Зонику. Тот бы весь на говно изошёл, если бы его за голубого приняли.
Я, по понятным причинам, не бывал в гей-клубах раньше, так что не знаю, чем здешний отличается от наших. Впрочем, наверняка у нас неона меньше, здесь все на нём просто помешаны. А так — обычный кабак с танцульками. Разве что за столиками сидят чаще моногендерно — мальчики с мальчиками, девочки с девочками. Но и разнополых компаний тоже хватает. На мой взгляд, ничего особенного. Не знать — так и не заметишь разницы. Впрочем, нет, танцпол выдаёт. Медленные танцы разбивают коллектив на парочки по предпочтениям.
Я показал Сегонию на пустующий столик и пожелал удачи в любви, но он вцепился мне в локоть.
— Посиди со мной, а то как-то страшновато.
— Все будут думать, что мы парочка, — возразил я. — Мне, в общем, плевать, но так ты себе кавалера не подцепишь.
— Я прошу! Ненадолго!
Уселись за столик вместе.
— Вы у нас в первый раз? — осведомился официант. Я не понял, арендованный он или наёмный, уж больно причудливо одет и странно накрашен. Или одета и накрашена — сложно определить.
— Первый, — робко пискнул Сегоний-Младший.
— Тогда за счёт заведения! — офицант/ка выствил/а на стол два высоких бокала с трубочками.
Сегоний нервно присосался к своей, а я воздержался. После весёлки, которой мы накидались в клубе с Шоней и Дженадин, решил избегать незнакомых напитков. Мало ли, какой у них эффект. Не хотелось бы внезапно возлюбить ближнего своего. Не в этом месте.
Отдал стакан Сегонию, когда тот от нервов всосал свой, как трюмная помпа.
— Что-нибудь ещё, ребята? — спросил/а официант/ка, проходя мимо столика.
Сегоний сделал жалобное лицо, и инициативу пришлось проявить мне.
— Что-то порекомендуете?
— Вы просто посидеть или ищете приключений?
— Мой дро хочет обрести счастье в любви, — сказал я.
Младший то ли икнул, то ли булькнул трубочкой в стакане, что, вероятно, означает согласие.
— С вами или отдельно? — уточнил/а официант/ка.
— Я тут просто для моральной поддержки. Вы не поверите, этот красавчик такой стеснительный! — я подмигнул официанту или официантке.
Сегоний побледнел, покраснел, побледнел снова и всосал с хлюпаньем второй стакан.
— У нас есть традиция, — сообщил/а он/а. — Человек в поиске покупает стакан «тёмной любви». Тогда все видят, что он открыт для отношений.
— Док? — жалобно посмотрел на меня Сегоний.
— Любой каприз за ваши деньги, — буркнул я про себя, а официанту сказал, — тащи вашу тёмную любовь.
Махнул платёжной карточкой — на Средке за всё плачу я, клиенты рассчитываются с нами потом. И мы не стесняемся в накрутке.
Стаканяка такой, что можно утопить той-терьера. Внутри что-то тёмное с пузыриками. Может быть, так и должна выглядеть жидкая любовь, хотя больше похоже на кока-колу.
— Не спеши, — советую я Сегонию, который отхлебнул сразу четверть. — А то накидаешься и провафлишь своё счастье.
— Ты думаешь, кто-то подойдёт? — переживает он.
— Непременно. Такой видный парень!
— Ты так думаешь?
— Не ценитель, но вижу, как на тебя смотрят.
— Где? Кто?
— Не вертись! — одёрнул я его. — Веди себя с достоинством. Ты же клиент корпы Шуздры!
— Да, да, конечно… — и он снова нервно
