Взбешенная, Анастасия повернулась к Хоку:
– Да как у вас только язык повернулся такое сказать! Какое вы имеете право? Как вы смеете?
Хок не обратил на восклицания девушки никакого внимания, схватил ее за плечи, легонько тряхнул и сказал негромко:
– Говорите, какое я имею право? Как я посмел? Черт возьми, вы прекрасно знаете, на что у меня есть право! И если я увижу вас любезничающей с кем-то из парней, вы об этом очень пожалеете. Вы что, решили, что это великосветский прием в роскошном поместье?
– Что?! – Анастасия попыталась вырваться, но он держал ее крепко. – Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне, – наконец отчеканила она.
– Не надо. Со мной эти штучки не пройдут, – звенящим от ярости голосом заверил ее Хок. – Пусть немного, но мы друг друга уже знаем. Здесь не Юг.
– Мне совершенно все равно, на Юге мы или на Западе. У вас нет прав, – прошу заметить, что я произнесла слово «нет», – нет прав на то, что касается моей личной жизни. И тем более у вас нет прав ставить меня на людях в неудобное положение.
– Ах вот как – ставить в неудобное положение! Черт побери, Анастасия! Неужели не понятно, что здесь вы с матерью главная мишень для всякого отребья?
– Ничего про это я не знаю! Мы взяли билет не на самый плохой пароход и...
– Да перестаньте же, Анастасия! – приказал Хок и привлек девушку ближе. Она уперлась крепко сжатыми кулачками ему в грудь. – Обо всем, что было на Юге, давно пора забыть. Я уже сказал, что не позволю вам любезничать с другими мужчинами.
– А я уже сказала, что это не ваше дело. Между прочим, я отнюдь не любезничала. Мы просто разговаривали.
– Кто бы сомневался! Но что-то не похоже, что вы поняли, о чем я говорю.
Разозленная, Анастасия смело посмотрела в сердитые глаза Хока.
– Простите, но что-то не похоже, что вы поняли, о чем я говорю. Эту поездку моя мама и я совершаем вдвоем.
Понимаете – вдвоем! Мы едем к моему отцу. Вы-то что здесь делаете?
На миг Анастасии показалось, что в глазах Хока появилась боль. Но нет, вот они снова такие же непроницаемые, как и всегда. Он осторожно отпустил ее плечи и проговорил спокойным, не терпящим возражения голосом:
– Меня мало волнует, что вы там думаете, Анастасия. Я просто хочу, чтобы вы поняли, что так все и будет, пока я не буду уверен, что ваше путешествие благополучно завершилось.
Анастасия вдруг почувствовала себя удивительно одинокой, как будто лишилась чего-то очень важного. Она отмахнулась от этого странного ощущения и упрямо продолжила гнуть свое:
– Да вас никто не просил...
– Анастасия, я не собираюсь спорить. Будет так, как я сказал.
– Хок, вы же не можете вот так...
Он перегнулся через поручни, какое-то время смотрел на струившуюся внизу воду, потом выпрямился и посмотрел на девушку.
– Анастасия, я не хочу, чтобы вы с матерью попали в беду, только и всего. Неужели вы мне не доверяете?
Анастасия пребывала в нерешительности. Она вдруг почувствовала, что вот прямо сейчас может утонуть в бездонной глубине его глаз. Лучше не думать об этом. Холодная голова – вот что ей сейчас нужно. Ей про этого человека ничего не известно! Кто он? Откуда? Куда и зачем он едет? Вот только чувства говорили ей совсем другое.
Хок взял ее руку, поднес к губам и поцеловал прямо в середину раскрытой ладони.
– Перестаньте воевать со мной. Пожалуйста. Анастасию вдруг охватил приступ непонятной тревоги, и она торопливо отдернула руку. Чего он от нее добивается? Девушка стала смотреть на текущую внизу реку, стараясь оставаться спокойной.
– Анастасия, – негромко и ласково сказал Хок, перегибаясь через поручень, так что его голова оказалась совсем близко от головки девушки. – Вы хотели меня спросить о мальчике?
Анастасия торопливо выпрямилась. На лице ее читалось плохо скрытое смущение. Мальчик! И она улыбнулась, признавая, что Хок сумел разрешить все миром. Ладно, пусть будет так, как он сказал. И потом ей действительно хотелось знать, что стало с мальчиком.
– Так как вы с ним поступили?
– Отправил назад к его народу. Это самое большее, что я мог сделать. Он еще слишком юн, чтобы заботиться о себе, особенно в городе белого человека.
Рассказывая, он начал не спеша сворачивать сигарету.
– С ним ничего не случится? Как же он доберется домой?
– Я оплатил ему проезд в почтовом дилижансе. Он может ехать на крыше. Но мне нужно было дождаться, пока дилижанс не отъедет. Не хотелось, чтобы он соскочил на ходу и перепродал свой билет. Вполне может статься, что через несколько лет он еще вернется, а может быть, и не вернется никогда. Они все потихоньку там спиваются.
Он прикурил и медленно выдохнул дым через ноздри.
– Как это – спиваются?
– Да очень просто. И ничего с этим поделать нельзя. Никто еще с этой напастью не справился. Нигде. Что-то в человеке ломается, вот и все. – Он помолчал, как бы раздумывая над своими словами, и закончил: – Я-то вообще никогда не пью.
В воздухе повисла какая-то непонятная напряженность.
– Совсем не пьете? – не без колебаний спросила Анастасия.
– Совсем, – твердо ответил он и, размахнувшись, бросил окурок в воду. – Я же наполовину индеец. Моя мать была индианкой, отец – белым. Его звали Сэм Хокинс. Хок Райдер – так меня называли индейцы. Для белых я Райдер Хокинс. – Он помолчал и через силу договорил: – Это имеет какое-то значение?
Анастасия перевела дыхание и осторожно накрыла ладонью его руку, с такой силой стиснувшей перила, что костяшки пальцев побелели.
– Хок, поверьте, я уважаю ваш народ точно так же, как и свой.
Он повернулся к ней и стал пытливо вглядываться в ее лицо, как бы сомневаясь в искренности сказанных слов. Наконец он чуть заметно расслабился, улыбнувшись нерешительной, слегка натянутой улыбкой.
– Для очень многих это как раз имеет значение – будь то индейцы или белые.
Ей хотелось утешить его, но ничего не шло на ум, да и никаких слов не было нужно. Он примирился со своей жизнью точно так же, как она – с тем, что прежней, знакомой с детства жизни ей не вернуть никогда. Анастасия сейчас испытывала чувство какого-то сродства с этим малознакомым человеком. Ему не было места ни в мире индейцев, ни в мире белых. И сама она недалеко от него ушла: уже не южанка и еще не северянка. Может, им обоим еще предстояло отыскать себе место в этом мире.
– А важно, что я из семьи рабовладельцев? – замявшись, спросила Анастасия.
Он усмехнулся:
– Единственное, что важно, – это то, что вы здесь. И раз уж судьба свела нас вместе, давайте вместе и бороться с ней.
От этих слов на сердце Анастасии стало удивительно тепло, и она уже решилась продолжить свои расспросы, когда знакомый голос вмешался в их разговор.
