поработать и набраться уму-разуму. Так сказать, воспитать смирение. Он почему-то решил, что это задача для душеправа, вот я и…
Я едва не сказал слово «дрессирую», но вовремя опомнился и продолжил:
— Работаю над коррекцией поведения.
— То есть вы не отдыхаете даже дома? — удивленно уточнила помощница.
Я пожал плечами:
— Сложно отказать старым друзьям семьи.
— Ваша правда, — согласилась Лидия. — Идемте. Я быстро покажу, как здесь все устроено, и мы направимся у столовую, где мы зарегистрируем за вами столик. Заодно вы ознакомитесь с меню и отметите свои предпочтения в блюдах для повара. А затем нас ждет прием.
— У вас все серьезно, — с уважением заметил я.
Она толкнула створку двери, вышла на крыльцо, и тоном гида начала рассказ:
— Комплекс лекарского братства фонда «Неравнодушные сердца» был построен пару месяцев назад, но уже начал работу и принимает первых пациентов. Лекарское братство специализируется на помощи в реабилитации ветеранам гвардии, которые прошли восстание и гражданскую войну. Но также принимает воинов, которые участвовали в боевых действиях в Африке и Индии. Прием для гвардии бесплатный. Комплекс состоит из десяти зданий.
Девушка направилась по дорожке и вынула из кармана тренькнувший телефон.
— Извините, — она отошла чуть дальше, читая что-то с экрана.
Мы с Муромцевой последовали за ней.
— Вы ведете себя некорректно, Виктория Ильинична, — едва слышно произнес я, обращаясь к спутнице. — Очень строптивы для секретаря. Это может вызвать у людей подозрения.
— Я штурмовой оперативник, а не диверсант, Василий Михайлович, — прошипела девушка. — Поэтому стараюсь как могу.
— Ничего страшного, — успокоил я Муромцеву. — Я придумал вам легенду.
Секретарь с подозрением взглянула на меня:
— Я заинтригована. Не расскажете, чтобы я могла ее поддерживать?
— Думаю, у вас это получится и без знания легенды, — ответил я и принялся слушать вернувшую мне свое внимание Лидию.
— Это административное здание, — начала помощница, указывая на дом, где я вчера проходил собеседование. — За ним располагается Приемный покой и два лекарских корпуса для постоянного наблюдения.
— Постоянного? — уточнил я, осматривая прогуливающихся по территории людей. На многих из них были белые или серые рясы с нашивками номера корпуса.
— Увы, Василий Михайлович, но некоторые наши пациенты приходят с запущенными расстройствами, — с грустью ответила девушка. — Которые усугубили годы приема неправильно прописанных, или вовсе не прописанных микстур, алкоголь и другие пороки общества. Таких мы на какое-то время помещаем под наблюдение. Но вы можете не переживать: стационарная работа вас пока не коснется. Это сложные случаи, которыми будут заниматься душеправы другого ранга. Наша работа будет заключаться в проведении приемной терапии. Так, на чем я остановилась? А, да. Точно. Дальше…
Но что было дальше, я так и не узнал. Потому что в парке за одним из корпусов постоянного наблюдения, послышался визг. А затем хлопки выстрелов. И истошный женский крик:
— Убили!
Глава 6
Первый рабочий день
Из-за угла административного комплекса, пошатываясь, вышел высокий крепкий мужчина лет сорока пяти. Он брел, словно пьяный, покачиваясь и замирая. На груди его растекались красные пятна, пропитывая ткань пиджака. Он сделал несколько шагов по лужайке, пошатнулся и упал в траву. Лидия ойкнула и попятилась. Ее лицо стало бледным, словно мел. Девушка перевела взгляд на угол здания, откуда слышался голос. Я оттолкнул ее в сторону и рванул по направлению к комплексу, на ходу потирая ладони и активируя силу. Использовал способность «мастера-анатома». И рядом с лежавшим в траве человеком появился быстро чернеющий силуэт. Стрелок явно знал свое дело, и поражения были фатальными. Раненому сильно повезло, что он успел активировать броню, и выстрел, который должен был попасть в голову, поглотил силовой доспех. Поэтому я с расстояния бросил в сторону пострадавшего «луч Света», который должен был стянуть раны. О «всплеске эндорфинов» в качестве анестезии думать было уже поздно. Тело окутало бледное свечение, которое начало медленно стягивать сосуды. В этом был минус способности. Она хорошо работала при касании, но на расстоянии она теряла часть лекарских свойств. Я же быстро направился к раненому, чтобы закончить лечение.
— Василий Михайлович, вам туда нельзя, — послышался за спиной растерянный голос Лидочки.
Но я уже срезал путь через лужайку, торопясь к раненому, и оказался неподалеку от тела. За углом здания послышалась какая-то возня и выстрелы. Их оттуда, откуда несколько секунд назад появился раненый, выскочил обезумевший человек. Серая рубаха его была забрызгана кровью. В правой руке он сжимал пистолет.
За спиной послышались испуганные визги. Видимо, собирающаяся толпа зевак быстро поняла, что дело может принять дурной оборот.
Безумец быстро осмотрелся, а затем вскинул оружие и дважды выстрелил, целя в раненого. В голове несчастного появились отверстия, а потом из них наружу вырвались ледяные иглы, причудливым образом образуя вокруг черепа красную корону.
Силуэт «мастера-анатома» почернел. И линии циркуляции крови и силы погасли. Стрелок действовал наверняка. Мне показалось, что на все произошедшее у беглого пациента ушло менее секунды. Во вам случае все произошло так быстро, что ни я, ни Муромцева даже не успели призвать оружие.
Виктория вскинула обе руки, и на кончиках ее пальцев заискрились молнии. А затем раздались выстрелы. И тело безумца задергалось. На губах выступило красное. Он пошатнулся, и пистолет выпал из ослабевшей руки. А следом в траву неподалеку от жертвы сломанной куклой тяжело рухнул и сам стрелок. И я услышал, как стоявшая рядом со мной Муромцева злобно прошипела:
— Зачем ты влез? Я ведь могла связать его.
Я взглянул на дружинника, который стоял рядом с углом здания и направлял оружие в нашу сторону. Парень был молод, и применять оружие ему, видимо, пришлось впервые. И это решение далось ему нелегко. Я заметил, как дрожали ладони, которые сжимали рукоять пистолета. Стрелок был в шоке, так что пришлось потратить способность «спокойствия», чтобы руки парня перестали трястись, а указательный палец случайно не нажал на спусковой крючок. Успокаивающе произнес, усилив голос силой:
— Все хорошо. Он мертв. Все в безопасности. Опустите оружие.
Несколько секунд ничего не происходило. И парень продолжал испуганно переводить пистолет с одного человека на другого, словно пытаясь понять, кто еще из нас планирует дурное. И я удивленно поднял бровь. Все это было очень странно. Обычно в дружину набирали стабильных бойцов, за спиной которых была служба в гвардии, где их учили подавлять эмоции, и
