— Прошу прощения, повелитель, — сухо процедила Эйслинн. — Я пришла за материнским подносом с травами и не знала, что вы будете здесь.
— Можешь взять то, за чем явилась, — разрешил Вулфгар, оглядывая ее и отмечая новое платье.
Эйслинн подошла к маленькому столу, где хранились травы, и, подхватив поднос, обернулась. Мужчины снова стали возиться с повязкой, и Эйслинн, подойдя ближе, увидела засохшую кровь и багровую опухоль, расползавшуюся из-под повязки.
— Убери свои неуклюжие лапы, викинг, — скомандовала она. — Если, конечно, не хочешь остаться нянькой у колченогого нищего. Отодвинься.
Норвежец поднял на нее вопрошающий взгляд, но все же поднялся и отступил. Отложив поднос, Эйслинн встала на колени между расставленными ногами Вулфгара, осторожно приподняла тряпку и заглянула под нее, а потом легонько надавила. Из глубокой раны на ноге сочилась желтая жидкость.
— Она загноилась, — покачала головой девушка. — Придется вскрывать.
Эйслинн встала и, подойдя к камину, окунула клочок полотна в котелок с кипящей водой, висевший над тлеющими угольями, а потом вытащила его палочкой. Криво улыбнувшись, девушка бросила горячую мокрую тряпицу на повязку, отчего Вулфгар снова приподнялся, но тут же стиснул зубы и расслабился. Будь он проклят, если саксонская девчонка увидит его боль! Прищуренными глазами Вулфгар с сомнением смотрел на подбоченившуюся девушку. Однако та спокойно показала на его ногу:
— Это размочит засохшую кровь и откроет рану. — И, коротко, язвительно рассмеявшись, добавила: — Вы заботитесь о своих лошадях лучше, чем о себе.
Эйслинн решительно подошла туда, где лежали пояс и меч Вулфгара, и вытащила из ножен короткий кинжал. Суэйн, не сводя с нее глаз, немедленно придвинул к себе огромный боевой топор, но Эйслинн лишь осторожно положила кинжал на уголья. Поднявшись, она увидела, что мужчины наблюдают за ней с недоверием и опаской.
— Кажется, храбрый норманнский рыцарь и свирепый викинг побаиваются простой саксонской девчонки? — поддразнила она.
— Я не боюсь, — ответил Вулфгар. — Но до сих пор ты не проявляла особой нежности к норманнам. Почему вдруг решила ухаживать за мной?
Эйслинн отвернулась и, подойдя к подносу, принялась крошить сухие листья в гусиный жир, а затем хорошо все перемешала, так что получилась густая желтая мазь.
— Мы с матерью, — наконец соизволила она ответить, — давно уже лечим здешних жителей. Поэтому не бойся, что я искалечу тебя неумелым целительством. Если предам тебя, сюда придет Рагнор, и многие пострадают от его жестокого правления, особенно я. Так что лучше уж выжду, пока не подвернется случай отомстить.
— Рад слышать это, — медленно кивнул Вулфгар, спокойно встречая ее взгляд. — Но если все-таки ты соберешься мстить, боюсь, это придется не по вкусу Суэйну. Он положил почти целую жизнь на то, чтобы просветить меня насчет женских уловок.
— Этот неуклюжий великан, — фыркнула девушка. — Что может сотворить он со мной такого, еще не испытанного ранее… разве что покончить с моим рабством?
Вулфгар наклонился вперед и невозмутимо объяснил:
— Его народ давно уже изучил все способы убийства, а то, что им неизвестно, викинги способны прекрасно изобрести.
— Вы угрожаете мне, милорд? — поинтересовалась Эйслинн, на миг прекратив размешивать мазь.
— Нет. Я никогда бы не отважился на это. Я обещаю, но никогда не угрожаю. — Вулфгар окинул ее долгим взглядом и снова откинулся на спинку кресла. — Если ты вдруг станешь причиной моей гибели, как все-таки тебя зовут?
— Эйслинн, милорд. Эйслинн из Даркенуолда.
— Что ж, Эйслинн, я у тебя в руках. Твори свое черное дело. — И, улыбнувшись, добавил: — Мое время еще придет.
Девушка выпрямилась, задетая тем, что он напомнил ей о неизбежном. Поставив чашу с мазью около кресла, она встала на колени и прижалась боком к его ноге, чтобы не дать ему пошевелиться, ощущая грудью упругие мышцы мужского бедра. Убрав влажную тряпку, она осторожно сняла повязку, обнажив длинный, гноящийся порез, идущий от колена почти до паха.
— Английский меч? — осведомилась она.
— Память о Сенлаке.
— Неопытный воин напал на тебя, — дерзко бросила девушка, осматривая рану. — Он значительно облегчил бы мне задачу, если бы целился как следует и попал бы чуть повыше.
— Скорее заканчивай, — фыркнул Вулфгар. — У меня и без того много дел.
Эйслинн кивнула, принесла чашу с горячей водой и принялась промывать открывшуюся рану. Когда почерневшие волокна и сгустки крови были удалены, она сняла с углей кинжал, заметив, что Суэйн поднял топор и стал поближе. Но Эйслинн спокойно выдержала тревожный взгляд норвежца.
— Суэйн следит, чтобы тебе не пришло в голову исправить ошибку сакса и лишить меня своего общества в постели, — сардонически усмехнулся Вулфгар. — Кроме того, плоть Суэйна так часто подвергалась опасности, что он любой ценой постарается сохранить мою.
Эйслинн обратила на него холодный взор фиалковых глаз.
— А ты, милорд? — процедила она. — Не желаешь иметь сыновей?
Вулфгар устало отмахнулся.
— Предпочитаю, чтобы их вообще не было. И без того по земле ходит чересчур много ублюдков.
— Верно, милорд, — сухо обронила девушка и, подняв кинжал, ловко прижгла рану, стараясь захватить загноившуюся часть. Вулфгар не издал ни звука, хотя дернулся от неожиданности и напрягся, когда тошнотворный запах горящего мяса распространился по комнате. Отняв кинжал, Эйслинн втерла в рану мазь, а потом принесла тарелку заплесневелого хлеба, полила водой, так что получилась густая кашица, и обмазала ею ногу, а потом перетянула полосками полотна.
Отступив, она полюбовалась своей работой.
— Не прикасайся к повязкам три дня, а потом я все сниму. Хорошенько отдохни ночью.
— Мне уже легче, — пробормотал побледневший Вулфгар, — но я должен ходить, иначе останусь хромым.
Пожав плечами, Эйслинн сложила снадобья и уже собралась уходить, но, подойдя к столу за чистыми тряпками, увидела ссадину у него под лопаткой. Эйслинн осторожно коснулась больного места, и Вулфгар обернулся к ней с таким странным выражением лица, что девушка невольно рассмеялась.
— Прижигание не потребуется, милорд. Только небольшой надрез кинжалом и мазь, чтобы снять боль, — успокоила она, принимаясь обрабатывать ссадину.
— Кажется, я ослышался, — пробормотал он, нахмурясь. — Клянусь, ты ведь пообещала, что пока не станешь мстить.
Стук в дверь прервал его речь, и Суэйн впустил Керуика с поклажей Вулфгара. Эйслинн подняла глаза на жениха, но тут же вновь поспешно занялась своим делом, стараясь не выдать их отношений Вулфгару, пристально наблюдавшему за молодым человеком. Керуик сложил свою ношу, помедлил, но видя, что Эйслинн избегает смотреть на него, молча вышел.
