С этими словами он отбросил ее от себя, и Эйслинн, не удержавшись на ногах, свалилась у изножья кровати и осталась лежать там, трепеща от ужаса и стыда. Заслышав шаги Вулфгара, она подняла глаза и увидела, что тот берет в руки обрывок цепи, к которой ее отец обычно привязывал собак. Норманн направился к ней, и Эйслинн сжалась от страха. Неужели он изобьет ее до полусмерти? Зачем она выбрала его, а не Рагнора? Этот ублюдок наверняка убьет ее!
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, и как только он нагнулся, девушка, охнув, откатилась, уворачиваясь от его протянутой руки. Вулфгар уронил цепь и устремился за Эйслинн.
— Нет! — взвизгнула она и, ловко ускользнув от Вулфгара, метнулась к двери. Эйслинн лихорадочно попыталась отодвинуть засов, но даже больная нога не помешала Вулфгару в мгновение ока очутиться рядом с девушкой. Эйслинн ощутила его дыхание и с криком бросилась к очагу, собираясь каким-то образом перехитрить преследователя, но споткнулась о волчью шкуру, расстеленную перед огнем. И не успела она выпрямиться, как Вулфгар бросился на нее и стиснул что было сил. Оба рухнули на пол, но Вулфгар принял весь удар на себя, хотя и поморщился от боли. Эйслинн по-прежнему стремилась сбежать. Она попыталась пнуть его и повернулась к нему лицом. И тотчас же Вулфгар смеясь прижал ее всей своей тяжестью к волчьей шкуре.
— Отпусти меня! — выдохнула Эйслинн, поворачивая голову из стороны в сторону. Ее трясло так, что зубы стучали, но не от холода, поскольку огонь в очаге горел ярко, едва не обжигая кожу. Эйслинн чувствовала пристальный взгляд норманна и не осмеливалась открыть глаза. — Отпусти меня! Пожалуйста!
К изумлению девушки, Вулфгар поднялся и поставил ее на ноги. Криво усмехаясь, он осторожно убрал разметавшиеся волосы с ее лица. Эйслинн обхватила себя руками, чтобы как-то прикрыть наготу, и смело взглянула на него, чувствуя себя почему-то измученной и разбитой. Но Вулфгар рассмеялся и, сжав ее узкую ладошку, повел девушку назад к кровати, а сам снова поднял цепь. Эйслинн, протяжно всхлипнув, отпрянула, но мужчина толкнул ее на пол. Однако она оцепенела от изумления, когда он прикрепил оковы за один конец к кроватному столбику, а другой застегнул вокруг ее щиколотки. Совершенно сбитая с толку, девушка молча смотрела на своего тюремщика. В ее глазах, словно в открытой книге, он прочел страх и смущение, но лишь улыбнулся.
— Я не хочу потерять тебя, подобно Рагнору, — поддразнил Вулфгар. — Кроме того, тебе больше не придется хоронить храбрых, но глупых саксов, поэтому сомневаюсь, что, оставшись на свободе, ты будешь держаться поближе к Даркенуолду, пока я отдыхаю. Цепь длинная, так что ты сможешь передвигаться.
— Вы слишком добры, милорд, — парировала она, забыв о своих страхах. — Неужели вы настолько сомневаетесь в своих силах, что должны держать меня на цепи, пока берете против воли?
— Это сберегает силы, — засмеялся он. — Признаться, для меня все средства хороши, чтобы укротить строптивицу.
Вулфгар поднялся и, приблизившись к очагу, принялся раздеваться, аккуратно складывая одежду. Эйслинн мрачно наблюдала за ним. Оставшись в одних чулках, Вулфгар задумчиво смотрел в огонь, рассеянно потирая бедро, пытаясь облегчить боль. Ей снова бросилось в глаза, что, очутившись в спальне, Вулфгар начал немного щадить больную ногу.
Эйслинн вздохнула и, обняв руками колени, стала лениво гадать, в каких сражениях участвовал норманн. Длинный шрам тянулся поперек бронзовой груди, словно от удара мечом. Несколько шрамов поменьше избороздили кожу, а отметины на широких мускулистых плечах и бедрах красноречиво свидетельствовали о нелегкой, полной опасностей жизни и долгих часах, проведенных в седле с оружием в руках. С первого взгляда было ясно, что перед ней не праздный человек. Недаром Эйслинн так и не удалось ускользнуть от него. Тонкая талия, упругий плоский живот, узкие бедра и длинные стройные ноги… В мерцающем пламени очага лицо его казалось осунувшимся и побледневшим, и Эйслинн ощутила свинцовый груз усталости, давивший ему на плечи. Неожиданно она пожалела врага, поняв, что тот держится на ногах исключительно усилием воли. Вулфгар покачал головой, потянулся и, сев, снял чулки. Он повернулся к Эйслинн, и у той перехватило дыхание — вид его наготы снова пробудил уснувшие было страхи. Девушка сжалась, пытаясь прикрыться руками. В тот же миг Вулфгар замер, рыжеватая бровь приподнялась, и издевательская усмешка вновь искривила его губы. Он сдернул с кровати несколько волчьих шкур и швырнул Эйслинн. — Доброй ночи, возлюбленная.
Девушка потрясение воззрилась на него, но тут же, поспешно завернувшись в шкуры, благодарно вытянулась на холодном каменном полу. Задув свечи, Вулфгар растянулся на кровати ее родителей, и скоро в комнате послышалось тяжелое дыхание. Эйслинн поглубже заползла в свой кокон и удовлетворенно улыбнулась.
Глава 4
Грубо разбуженная увесистым шлепком по ягодицам, Эйслинн негодующе вскрикнула и тут же вскочила, но оказалась лицом к лицу с Вулфгаром. Он сидел на краешке кровати и весело ухмылялся. Норманн протянул ей одежду, а сам стал наблюдать за ней, наслаждаясь видом дерзко торчащих грудей и пышных белоснежных бедер.
— Ты, оказывается, ленивица, — упрекнул он. — Ну же, девица, принеси мне воды для умывания и помоги одеться. Я веду не столь праздную жизнь, как ты.
Эйслинн гневно уставилась на него, потирая горящий зад.
— К тому же ты еще и спишь слишком крепко, — добавил Вулфгар.
— Надеюсь, вы тоже хорошо спали, мой повелитель, — протянула она, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на него. — И кажется, наконец отдохнули.
Вулфгар восхищенно, словно раздевая взглядом, воззрился на девушку и нежно улыбнулся. Глаза сразу засияли теплом.
— Да, мадемуазель.
Эйслинн, покраснев, поспешно устремилась к двери.
— Сейчас принесу воды, — пообещала девушка, прежде чем выйти из спальни.
Когда она, спустившись в зал, наполняла ведро горячей водой из висевшего над огнем котла, к ней крадучись подошла Майда.
— Он запирает двери или ставит возле них стражников? — взвизгнула старуха. — Что нужно сделать, чтобы спасти тебя от него? Он настоящий зверь. Я слышала твои вопли вчера ночью. Должно быть, тебе нелегко пришлось.
— Он не прикоснулся ко мне, — удивленно протянула Эйслинн. — Всю ночь я спала у изножья кровати, а он и не дотронулся до меня.
— Что же это за мужчина? — вскинулась Майда. — Клянусь, он что-то затевает. Вот увидишь, сегодня вечером он возьмет тебя силой. Если он попытается сделать это, беги! Не медли! Скрывайся!
— Не могу, — откликнулась Эйслинн. — Я прикована цепью к кровати.
