дистанцию, которая считается пристойной. Но на КПП пары всех возрастов берутся за руки, осторожно выбирая для каждого шага устойчивую опору и точно вычисляя правильное место для прохождения мимо нацеленных на них стволов, они стараются идти не слишком быстро – спешка может вызвать подозрение, но и не слишком медленно – колебание может дать повод скучающим солдатам «развлечься».
Мстительность многих (не всех) израильских солдат совершенно особая. Она мало похожа на то жестокосердие, которое описывал и о котором сокрушался Еврипид, поскольку здесь имеет место не битва равных, а бой всемогущих с теми, кто лишен всякого могущества. И всё же эту силу сильных сопровождает яростное разочарование, оно вызвано неприятным открытием: несмотря на оружие, их могущество почему-то не беспредельно.
Я хочу поменять немного евро на шекели – у палестинцев нет своей валюты. Я иду по главной улице мимо бесчисленных маленьких магазинчиков и иногда встречаю мужчин, сидящих на стульях там, где до вторжения танков был тротуар. В руках они держат пачки банкнот. Я подхожу к молодому мужчине и говорю, что хочу поменять сто евро. (На эту сумму можно купить в ювелирной лавке небольшой браслет для ребенка.) Он считает на школьном калькуляторе и вручает мне несколько сотен шекелей.
Я иду дальше. Мальчик, который по возрасту мог быть братом девочки с воображаемым браслетом, предлагает мне купить жевательную резинку. Он живет в одном из двух лагерей для беженцев в Рамалле. Я покупаю. Он также продает пластиковые чехлы для магнитного удостоверения личности. Его хмурый вид подсказывает мне купить у него всю жевательную резинку. Покупаю.
Через полчаса я уже на овощном рынке. Мужчина продает головки чеснока размером с лампочку. Вокруг толпится народ. Кто-то касается моего плеча. Я поворачиваюсь. Это меняла. «Я дал вам на пятьдесят шекелей меньше, – говорит он, – вот, держите». Я беру пять бумажек по десять. «Вас легко найти», – добавляет он. Я благодарю его.
Выражение его глаз, когда он смотрит на меня, напоминает мне о пожилой женщине, которую я вчера видел. Выражение глубокой сосредоточенности на настоящем моменте. Спокойное и вдумчивое, как будто момент этот может стать последним.
Меняла разворачивается и начинает долгий путь назад к своему стулу на улице.
Я встретил эту пожилую женщину в деревне Кобар. Ее дом был бетонным, недостроенным и скудным. На стенах пустой гостиной висели в рамках фотографии ее племянника, Марвана Баргути. Марван мальчик, юноша, мужчина сорока лет. Сегодня он находится в израильской тюрьме. Если он выживет, то станет одним из немногих политических лидеров ФАТХа[13], с кем будут вести переговоры относительно любого прочного мирного соглашения.
Пока мы пили лимонный сок и тетушка варила кофе, ее внуки вышли в сад: два мальчика семи и девяти лет. Младшего зовут Родина, а старшего Борьба. Они носятся во всех направлениях, внезапно останавливаются и пристально смотрят друг на друга, как будто прячутся за чем-то и смотрят, не заметил ли их кто другой. Затем перебегают за новое невидимое укрытие. В эту придуманную ими игру они играли множество раз.
Третьему ребенку всего четыре. Его лицо покрыто красными и белыми мазками, как у клоуна, и он стоит в сторонке, подобно клоуну – задумчивый, забавный, не понимающий, когда всё это закончится. У него ветрянка, и он знает, что ему нельзя приближаться к гостям.
Когда пришло время прощаться, тетушка взяла меня за руку, и в ее глазах читалось то самое особое выражение сосредоточенности на настоящем моменте.
Если двое вместе стелют скатерть, они посматривают друг на друга, чтобы ткань легла ровно. Представьте, что стол – это весь мир, а скатерть – это жизни тех, кого мы должны спасти. Таково было ее выражение.
Небольшая латунная чаша называется Благоговейной. Украшенная филигранной гравировкой: геометрические узоры и стихи из Корана, образующие цветок. Наполните ее водой и оставьте на ночь на улице под звездами. Затем выпейте воду, молясь о том, чтобы она облегчила боль и излечила вас. При многих болезнях Благоговейная чаша определенно будет менее эффективна, чем курс антибиотиков. Но чаша с водой, отразившей звездное мгновение, с водой, из которой состоит всё живое на Земле, как сказано в Коране, может помочь выстоять против политики мертвой хватки…
Через две недели после отъезда из Рамаллы я нахожусь в Финистере, на северо-западе Франции, и вглядываюсь в море. Контраст растительности и климата – абсолютный. Единственное сходство – обилие шелковицы. Финистерский берег покрыт зеленым папоротником, переходящим в камни. Побережье разбито на бесчисленные маленькие островки, образованные океаном, который меняет цвет каждые полчаса. Западный берег Европы от Корнуолла до испанской Галисии назван Краем земли. Здесь папоротниками и похожими на валуны островками заканчивается земля.
Я приехал увидеть самый древний рукотворный монумент в мире, построенный на тысячу лет раньше пирамид. Он тоже служил погребальным памятником. Передо мной – Экбаль, груда камней. Путеводитель называет его каирном.
Тем не менее это не просто сложенные камни, это ясное высказывание в скульптурной форме. Каждые сорок сантиметров, словно написаны от руки. Он более семидесяти метров в длину, около двадцати пяти метров в ширину и восемь или десять метров в высоту, и каждый камень каждого направления соединяется с соседним заведомо продуманным образом, как если бы камни были написанными от руки словами.
Представьте, что эта палуба корабля. Он направляется на северо-восток, чтобы выйти из залива Морле, а затем взять курс за запад в направлении Америки. Это корабль с гомеровским носом (местные легенды гласят, что Одиссей шел мимо этого берега по пути в Корк), он сделан из камней и, разумеется, обвенчан с землей!
Согласно радиоуглеродной датировке этот корабль был построен как минимум шесть тысяч лет назад в два приема. Сначала была сделана корма из зеленоватого метаморфического долерита, эти камни в большом количестве разбросаны вдоль побережья с его кислой, поросшей папоротником почвой. Затем, век или два спустя, был добавлен нос, сложенный в основном из светлого гранита с маленького острова Стерек.
Была еще и третья конструкция, которая могла служить вторым кораблем смерти, но ее полностью разрушили в 1950-х годах, когда это место, давно поросшее травой и покрытое землей, использовалось как каменоломня.
Археологи пришли к заключению, что каждая часть корабля была возведена за пару месяцев. Если учесть необходимые трудозатраты, это значит, что в строительстве участвовало целое сообщество из нескольких сотен человек.
Вес и размер большинства камней позволяет сильному мужчине переносить их в руках. Но есть также и маленькие камни, с кулак, использованные для заполнения пустот, образовавшихся в идеальной во всех других отношениях кладке.
