— Хватит этой комедии, выкладывай, зачем я тут. И отстань от Кости! — кладу руки на стол и сцепляю их в замок.
— Вполне логично, что ты тут. Там где и должна быть любящая дочь — рядом со своей семьей, — он вальяжно развалился на скамье.
— Нормальной семьи у меня нет. В этом именно твоя заслуга. Так что сбрасывай свою лживую маску, — я сейчас как оголенный провод, одно неловкое движение и заискрит.
— Ты снова брыкаешься как нерадивая кобыла, — смотрит на меня исподлобья. — А поговорить с отцом, прежде чем принимать важные решения?
— Тебя не касается моя жизнь. Все что ты требовал, я сделала.
— Ты останешься, Виктория, — слова звучат как удары молотка, которые прибивают меня гвоздями к земле.
— Нет! — крик отчаяния вырывается из горла.
— Ты сейчас нужна своей сестре, — продолжает притворно мягко. — Ты нужна мне. У меня сейчас намечается большой скачек в карьере, и мне необходима поддержка семьи.
— Не неси чушь! Какая еще поддержка, — едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в рожу.
— Обычная, Вик, — пожимает плечами. — Мне нужна дужная семья. Чтобы партнеры видели, как дочери ладят, как переживают за отца.
— Дружная семья?! Серьезно?! Это та, где родного сына под следствие?! — делаю несколько глубоких вдохов.
— В семье не без урода, — ухмыляется.
— Я тут вижу только одного урода! — выкрикиваю.
— Тшш… — прикладывает палец к губам, — Ты же не хочешь опозорить своего папочку.
— Если ты не отпустишь нас с Костей, я еще и не так опозорю! — ненависть зашкаливает, едва получается усидеть на месте.
Дали бы мне в руки что-то тяжелое, я бы не задумываясь огрела его.
— Если ты будешь умничкой, то и Константин встанет на путь исправления, — хитро щурится.
— Ты уже искалечил его жизнь! Тебе мало?!
— Во всех его бедах, твой брат виноват сам. Я пытался ему помочь, — в свете фонарей его глаза сверкают.
Все вокруг всегда говорили, что мы с ним похожи. Что глаза у нас одинаковые. Мне же подобное сходство, как ножом по сердцу.
— Сделав его бесплодным? Ведь это по твоей просьбе его избили!
— Это все последствия непослушания, Виктория, — притворно вздыхает.
— Отпусти нас. Отстань от Паулины! Хватит! — сжимаю руки в кулаки.
— Нет.
Одно четкое, ядовитое слово, как хлыстом по сердцу.
— Отпусти! — стою на своем.
— Насчет Паулины, я оберегаю своего сына. Зачем ему портить жизнь зечкой?
— Паулина убила такого же монстра как и ты! Смотри отец, как бы и тебя не постигла подобная участь, — слова сами срываются с губ.
Он загоняет в капкан, и я зверею. С трудом себя контролирую.
— Это угроза? — мерзко смеется.
— Воспринимай как знаешь.
— Виктория, ты остаешься. Поддерживаешь Ольгу. Выказываешь мне свое уважение. Константин вернется на службу. Зечка останется на месте. Точка, — он говорит с уверенностью, ни капли не сомневаясь, что именно так и будет.
— Зачем я тебе тут? — губы дрожат.
— Будешь до рождения моего внука или внучки. Потом я… ммм… возможно, дам свое разрешение на твой переезд. Это все будет зависеть от твоего поведения, — широко улыбается. — Так что не разочаруй меня дочь.
— Нет.
На этот раз мой голос звучит твердо.
Поднимаюсь и ухожу из беседки. Ощущаю спиной его ядовитый взгляд. Не оглядываюсь.
Я еще не знаю, как мы с Косей справимся. Что придумаем. Но я не могу, просто не имею права и дальше идти у него на поводу. Иначе это никогда не закончится.
Подхожу к столу. Забираю свои вещи. Прощаюсь со всеми. Еду домой.
Набираю брата. Но его номер вне зоны. Неспокойно.
Ночь проходит без сна. Раз за разом прокручиваю в голове разговор с отцом. И будто постоянно ощущаю удавку на своей шее, а поводок в руках у монстра, который по какому-то чудовищному капризу судьбы является моим отцом.
А на утро удавка на моей шее затягивается еще сильнее. На телефон мне приходит несколько фотографий с незнакомого номера. На них Костя лежит избитый на железной кровати в камере. Даже по фотографиям видно, насколько ему плохо. Ему нужна медицинская помощь, но никто не собирается ее оказывать. Еще там снимок какого-то жуткого вида мужика и подпись: «Он очень хочет познакомиться с Паулиной ближе. Перед ее переводом».
Глава 19
Утыкаюсь лбом в стену. Так и стою. Ощущаю себя загнанным зверьком в капкане, когда любое движение причиняет еще большую боль.
— Мамочка! Мам! Что случилось?! — Агата дергает меня за рубашку.
Это выводит из ступора.
— Так… не очень хорошие новости, — присаживаюсь и обнимаю дочурку, прячу в ее волосах свое лицо.
Не хочу, чтобы она сейчас видела мои глаза.
— Я могу чем-то помочь? — серьезно так спрашивает, деловито.
— Ты уже помогаешь, бусинка!
— Не заметно. Мам, ты дрожишь, — она крепко обнимает меня ручками. — Что-то серьезное случилось? Расскажешь?
— Мы справимся, роднулька. Обязательно справимся! — говорю уже более бодро.
Мне нельзя раскисать. Я на это не имею права! У меня есть ради кого жить и бороться!
Только на данный момент я не знаю, как противостоять монстру.
Занимаюсь привычными утренними делами. Ванна, завтрак, сборы дочери в школу. Агата внимательно за мной наблюдает, каждый шаг считывает. Переживает. Как могу, пытаюсь ее успокоить, только ее не обмануть. Слишком крепка между нами связь.
— Мам, знаешь, я очень долго думала, как решить задачу на занятиях, — изрекает задумчиво, когда я везу ее в школу. — Всю голову сломала, — сводит бровки на переносице. — Потом отвлеклась, забылась, а решение нашлось! — поднимает указательный пальчик вверх. — Вот! И у тебя так будет!
— Спасибо, Бусинка! — в горле ком, глаза полны слез. Именно так и будет!
Остановившись у ворот школы, обнимаю Агатку крепко-крепко, вдыхаю ее запах.
— Помни, что мама тебя безумно любит! — шепчу.
— Ты только не плач. Я тоже тебя люблю! — сжимает мою руку.
— Не буду, — мотаю головой.
— Обещаешь?
— Да.
Проводив дочь, сажусь в машину и достаю телефон. Долго смотрю на аппарат. Не хочу звонить, но другого выхода сейчас нет.
Основная задача — помочь Косте. Отозвать своих нелюдей может только отец. Значит, надо временно согласиться на его условия. Усыпить его бдительность. Пусть думает, что я на все согласилась.
Когда с Костей все будет хорошо, мне легче будет думать, как найти уязвимые места монстра. А они у него точно есть.
Я все больше и больше сомневаюсь в правдивости их с мачехой рассказа. Зная методы моего папаши, мне даже думать страшно, что заставило мою маму отказаться от родной дочери.
Паники больше нет. В крови только холодная ярость.
Набираю номер отца. Не отвечает. И так несколько раз.
Ясно. Играет на моих нервах.
«Отстань от Кости. Пусть ему окажут медицинскую помощь. Я остаюсь».
Отправляю сообщение. Как же мерзко и гадко, что снова иду у него на поводу. Но тут надо действовать быстро, а другого выхода на данный момент нет.
Еду на работу. Впервые за долгое время с неохотой. Предстоит нелегкий разговор.
Сразу же иду к начальнику в кабинет.
— Добрый день, Карим! — шеф стоит у окна, реально как скала, свет собой загораживает.
— Добрый, Виктория! — смотрит пытливо, одними глазами спрашивает, чего это я приперлась.
— У меня к вам разговор… не очень приятный, — сажусь в кресло, так чувствую себя уверенней.
— Ты решила отказаться, — хриплый голос, до жути спокойный.
— Почему вы сделали такой вывод?
— У тебя все на лице написано, — держит руки за спиной и смотрит, так, что создается ощущение, будто меня рентгеновский аппарат сканирует.
— Я прошу отсрочку. Сложились обстоятельства… — как же сложно говорить под таким взглядом, — Так получилось, что я сейчас не могу уехать. Но я не отказываюсь… просто нужно время…
Я мямлю как школьница, еще и краснею.
— Какие обстоятельства?
