Бах!!! — ладонь шерифа с маху впечаталась в приборный щиток машины — разговор происходил в служебном джипе шерифа, припаркованном в некотором отдалении от Пфуллэнда и скрытом густым кустарником от глаз его обитателей.
— Если ты еще раз скажешь «означенная особа», — проскрежетал Кайзерманн, — то у твоего отца станет одним ребенком меньше! Неужели нельзя сказать проще: уж за три с лишним часа парень или затащил бы девку в койку и вдул ей от всей души, или бы они разошлись и поплыли каждый своей дорогой, как два использованных презерватива в городской канализации?! Продолжай и выражайся попроще.
Хэмфри продолжил:
— К четырем десяти стало окончательно ясно, что парень не собирается затаскивать в койку девку и вдувать ей от всей души. Предположив, что между ними ведется некий важный разговор, могущий оказаться имеющим отношение к проводимому расследованию, в четыре пятнадцать я выдвинулся к трейлеру на расстояние, позволяющее разобрать слова означенного разговора. В пять ноль одну мной было обнаружено, что разговор идет по кругу, то есть собеседники дословно и с теми же интонациями повторяют уже сказанное. Поскольку выход из трейлера находился под моим постоянным наблюдением, а объект и озна… и девка покидающими его зафиксированы не были, мной было проведено обследование задней стенки трейлера, в результате которого был обнаружен неплотно прилегающий лист обшивки, позволяющий покидать…
— Достаточно, — оборвал его шериф, начавший уже скрежетать зубами от слога Хэмфри. — Что было дальше, понятно. Дальше ты, сынок, грубо нарушил закон, вторгшись в частное владение без ордера прокурора. И нашел там музыкальный центр, прокручивающий в режиме нон-стоп запись разговора. Так?
— Ничего подобного, — запротестовал Хэмфри, напрочь позабыв, что собирался доложить о нескольких громких выстрелах, раздавшихся за пять минут до приезда шерифа. — Никакого вторжения не было! Я всего лишь просунул туда голову — оторванный лист был как раз в гостиной трейлера. А согласно являющемуся прецедентом решению суда в деле «Пендеркост против Малииовски» просовывание головы или иного органа не является вторжением, если ноги просунувшего остаются на федеральной территории…
— Вот и просунул бы туда «иной орган»… — хмуро сказал шериф. И спросил, обернувшись назад: — Что будем делать, мистер Вешбоу? Похоже, птичка почуяла силки и упорхнула в дальние края.
Человек с худощавым личиком, напоминающим лисью мордочку, обосновавшийся на заднем сиденье и не принимавший участия в разговоре, отрицательно покачал головой.
— Не думаю, шериф, не думаю. Удариться в бега можно было гораздо проще. А раз клиент старательно обставлял алиби — мы с ним еще увидимся. Надо продолжать наблюдение.
— Алиби для чего? — удивился шериф. — Берко-вич давно мертв… Или вы считаете, что этот сукин сын ездил уничтожать какие-то улики?
Лисоподобный мистер Вешбоу обнажил в улыбке зубы — маленькие и остренькие.
— Узнаем, шериф, узнаем. И я чую, что достаточно скоро.
Чутье Вешбоу подтвердилось быстро, Рация заверещала сигналом срочного вызова. Услышав от дежурного экстренное сообщение, Кай-зерманн высказался коротко и емко:
— Himmelherrgott!! И добавил:
— Так вот зачем, Der Teufel, ему нужно было алиби…
Вайсгер-Холл, 25 июля 2002 года, 09:00
Вайсгер-холл был расположен неподалеку от озера — на высоком живописном холме, поросшем редкими соснами. Здесь, на южном берегу Трэйклейна, несколько миль побережье было совершенно свободно от застройки — отсутствовали мотели и палаточные городки, коттеджные поселки и трейлер-вилли. Надо думать, покойный Вайсгер-отец, распределяя участки под аренду, предпочел уединение выгоде, а сын пошел по его стопам.
Ворота в невысокой ограде, отнюдь не выглядящей непреодолимой фортецией, были гостеприимно распахнуты. Охрана отсутствовала, но наметанный глаз Молдера заметил расположенные по гребню забора датчики и глазки телекамер — судя по всему, их со Скалли приезд не остался незамеченным.
Машина медленно поднималась по петлявшей между сосен дороге — и на третьем повороте Вайсгер-Холл предстал перед агентами ФБР во всем своем размахе. Молдер ожидал увидеть нечто большое и суперсовременное — замок озерного магната из пластика, стекла и бетона. И ошибся. Дом действительно был велик — а из-за множества флигелей и пристроек казался еще больше. Но материалом для возведения двухэтажного особняка послужило дерево — толстенные стволы мачтовых сосен. Впрочем, двухэтажным здание можно было считать лишь весьма условно. Многочисленные его части были расположены на разных уровнях холма, и порой крытая галерея соединяла первый этаж одного флигеля с третьим этажом другого. Стилизованные башенки и декоративный частокол (ничего не ограждавший) придавали резиденции Вайсгеров вид форта времен освоения Дикого Запада.
Впрочем, новейшие технологии не обошли стороной псевдоархаичную постройку. Бревна, обработанные какой-то хитрой химией, выглядели свежими, срубленными не далее как в этом году — что, по мнению Скалли, предпочитавшей настоящую и без приукрашиваний старину, отдавало дурновкусием.
Человека, спустившегося им навстречу, Молдер узнал сразу, хотя видел только на фотографиях. Ему недавно перевалило на седьмой десяток — но стройный и подтянутый, он выглядел на несколько лет моложе. На нем были потертые на коленях джинсы, легкие летние туфли и распахнутая на груди рубашка.
— Добро пожаловать, господа, — сказал он. — Меня зовут Вайсгер. Джон Вайсгер.
Вайсгер-холл, 25 июля 2002 года, 09:15
Огромная и подробнейшая карта озера Трэйк-лейн, висевшая на стене в кабинете хозяина Вайс-гер-холла, тоже была стилизована под старину — пожелтевшая бумага, затейливый готический шрифт, в углах скалятся мифические чудовища. Может быть, из-за этих чудовищ узкое, вытянутое в длину и изогнутое озеро, напоминающее лежащую на боку букву «S» с одним лишним крючком, показалось Молдеру похожим на след какого-то невиданного гигантского монстра. Огромной ползучей твари, проползшей, продавливая земную кору, — и нырнувшей в неведомые глубины…
— Земли вокруг Трэйклейна тогда были пустынными, бросовыми и дешевыми, — тем временем говорил хозяин. — Но это было почти все, что осталось у моего отца после Великой Депрессии. Я родился несколько лет спустя — и лишь по рассказам знаю, как медленно, шаг за шагом, Трэйклейн превращался в один из самых популярных курортов Северо— Запада… Огромный, непредставимый труд — а теперь кое-какие ублюдки пытаются лишить меня всего этого.
Вайсгер вздохнул, обвел печальным взглядом стены кабинета — развешанные на деревянных панелях головы зверей и чучела рекордных рыб, фотографии в резных деревянных рамках, стоящие на полочках кубки, выигранные в неведомо каких соревнованиях… Вздохнул еще раз, словно пресловутые ублюдки уже стояли за дверью, готовые ворваться в дом и лишить хозяина милых его сердцу сувениров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
